Он потребовал, чтобы она вела себя так, как всегда, соблюдая красивый ритуал их любви: отколола шляпу, отстегнула меховую кофточку, сняла перчатки и села закусывать.
Он жадно посмотрел на нее, точно желая впитать сквозь расширившиеся зрачки и унести с собою в гроб ее образ.
Он был полон энергии, и она успокоилась, улыбнулась и села.
И понемногу комната умирающего наполнилась запахом духов, дыханием красоты, почти весельем.
Но когда, закусив, она подсела к его постели, готовясь поболтать, он вдруг почувствовал приближение смерти и, отстранив ее, прошептал:
-- Погодите...
Она с удивлением остановилась. Тогда он заговорил, и голос его, теряя мало-помалу звучность, становился похожим на хрип:
-- Любовь моя, прежде всего... нужно, чтобы вы открыли вот этот шкафчик. Да, да, вот этот. Сейчас же. Возьмите ключ под моей подушкой. Слышите, сейчас. Потому что скоро, быть может, будет уже поздно...
Ужас внезапно охватил ее. Страшное предчувствие коснулось ее, но она боялась понять правду. Он с трудом договорил:
-- Ваши письма... все... тут... Нужно, слышите, нужно взять их и унести... Сегодня же вечером. Или лучше сжечь их... Сейчас, здесь... В камине. Так нужно, любовь моя, для того, чтобы я... мог спокойно уснуть.