Не прошло и секунды, как Фред Праэк почти машинально поднял свое ружье и прицелился... Он целился долго, очень долго...
Наконец, раздались два выстрела вместе. Поль де Ла Боалль, не подозревавший присутствия Фреда Праэка позади себя на таком близком расстоянии, подскочил от неожиданности. Но тотчас же он испустил восторженный крик: большой многоцветный попугай, паривший уже высоко в небе, был подстрелен пулей Праэка. Делая круги в воздухе, он упал невдалеке от обоих охотников, рассыпая вокруг себя красивые и яркие перья.
-- О, Боже, -- воскликнул Ла Боалль, -- дорогой мой, вы стреляете, как Св. Гюбер!
-- Вздор! -- ответил Праэк мрачно. -- Каждый делает только то, что может, и ничего больше.
Глава двадцать шестая
Он не смог, -- вот и все! Убить способен не каждый. Для этого надо иметь особое расположение. Убийца должен быть либо бессовестным злодеем, либо героем.
Вечером госпожа де Ла Боалль, оправившаяся после своего утреннего нездоровья, ждала возвращения охотников на яхту. Фред Праэк увидел ее издалека, -- за полмили от яхты. Она стояла на палубе и смотрела на них в подзорную трубу. Быть может, она подсчитывала возвращающихся, Фред Праэк опустил голову от стыда.
Через четверть часа, когда он проходил мимо нее, она сделала вид, что не замечает его. Под предлогом большого утомления он скрылся на весь вечер и даже не вышел ужинать.
Настроение царило веселое. Поль де Ла Боалль, которого все поздравляли с большим успехом, -- он убил двух попугаев из пяти, подстреленных за всю охоту (которую, кстати сказать, нельзя было назвать особенно удачной), -- торопился описать со множеством подробностей великолепный выстрел этого необычайного Праэка, убившего птицу на лету.
-- Я только что перед тем стрелял в нее, но промахнулся, -- добавил он, -- а Праэк как раз находился за мною в десяти шагах. Я бы никогда не поверил, что можно попасть в летящую птицу на таком расстоянии. И, Боже, как тогда посыпались перья -- целый дождь перьев! Мне кажется, я тогда даже закричал от волнения. Я -- ничто, нуль по сравнению с Праэком.