Наконец, Изабелла и он сели на корабль, в котором ехало также довольно много американцев, друзей Франции, желавших присутствовать, как они говорили с воодушевлением, при этой "последней борьбе старой благородной нации за свое существование". Все они восхищались четой де Ла Боалль -- молодым французом, таким изысканным и корректным, отправлявшимся на родину героически исполнять свой долг, и его женой, такой блестящей и очаровательной, спешившей разделить опасность с мужем. Один из этих американских франкофилов воспользовался однажды случаем представиться молодой чете. Это был молодой человек атлетического телосложения, но застенчивый, как красная девица. Эту способность смущаться сохранили на всем свете только представители англо-саксонской расы. Молодой человек недавно кончил не то Гарвардский, не то Принстонский колледж. Он был сыном очень богатого человека -- керосинного, консервного и железнодорожного магната. Звали его Арнольд Флеминг.
В тот же вечер, прежде чем пароходный колокольчик позвонил к ужину, Арнольд Флеминг по-рыцарски влюбился в Изабеллу де Ла Боалль, которая, впрочем, казалось, даже не заметила этого.
Глава тридцатая
Итак, война началась, -- сначала Шарлеруа, потом Марна...
Наконец, обе стороны зарылись в траншеи.
Поль де Ла Боалль, зачисленный в один из пехотных полков, прибыл на фронт в октябре. Война явно затянулась. Поль де Ла Боалль, боявшийся, что не успеет принять участие в боях, имел достаточно случаев показать свою воинскую доблесть. Правда, он пропустил и Шарлеруа, и Марну. Но возможность рисковать своею жизнью имелась в избытке и теперь, так что прежний страх быть заподозренным в уклонении от патриотического долга, погнавший его из Нью-Йорка и Сан-Диего во Францию, исчез очень скоро. Вместо него появился другой страх -- не вернуться с войны. Конечно, Поль де Ла Боалль был храбрым человеком. Но во Франции храбрость не принадлежит к редким явлениям. Полю де Ла Боалль все-таки не хотелось умереть в молодости. А народная мудрость утверждает, что не надо слишком часто искушать судьбу. Поль де Ла Боалль любил и порою ему казалось, что он любим. Этого было достаточно, чтоб ему хотелось жить.
Но война затягивалась все дольше и дольше. И так как множество храбрых людей уже полегло на полях чести, то место их должно было быть занято другими. Таким образом, подполковники стали полковниками, лейтенанты капитанами, а рядовые солдаты капралами и сержантами. Так и Поль де Ла Боалль в начале 1915 года сражался сержантом. Его рота занимала в ту пору участок фронта в Артуа, между Лансом и Вими, недалеко от полуразрушенного городка Авион. Сержант де Ла Боалль, бывший у начальства на очень хорошем счету, ни разу еще не был ранен. Ему самому было жутко, когда он задумывался над этой постоянной удачливостью. Удача в игре -- неудача в любви, не так ли?..
Действительно, если ему порой и казалось, что он любим, то столь же часто он сомневался в этом. Эта женщина, Изабелла, его жена, -- что знал он о ней, в самом деле? Ничего, ровно ничего. Он раньше женился на ней, любя другую, -- и притом кого? Долгое время он презирал свою фиктивную жену. Наконец, он овладел ею в день тяжелых роковых сомнений. Его вожделение было для нее скорее новым оскорблением, чем исправлением прежней несправедливости. Могла ли она при таком положении вещей действительно увлечься им? Любила ли, в конце концов, Изабелла своего мужа или нет? Любила ли его тем чувством, которое заслуживает названия любви? Поль де Ла Боалль должен был признаться, что он этого не знает. Изабелла никогда не говорила ему ни одного слова про любовь.
Оставаясь с ним наедине, будь то ночью или днем, она всегда молчала. Она принимала его супружеские ласки, она терпела все его эротические причуды и прихоти, иногда даже сама вызывала их. Она вовсе не принадлежала к числу тех женщин, тело которых всегда остается холодным мрамором. Напротив, она была эротически восприимчива, и он знал это превосходно. Он не мог этого не знать.
Но это ничего еще не означало. Он не был настолько наивен, чтобы истолковывать ее чувственность к своей выгоде. Он не был настолько наивен, чтобы не знать своего незнания.