-- О! -- воскликнула Изабелла больше из вежливости, чем от восхищения. -- Я поеду с вами.
Она стала считать по пальцам:
-- Пять дней пути отсюда до Нью-Йорка. Там -- ожидание парохода, затем переезд через океан... Во Францию мы попадем не раньше чем в конце месяца. Может быть, это будет уже слишком поздно для предложения своих услуг министерству иностранных дел.
-- О! -- воскликнул Поль. -- Я вовсе не собираюсь обивать пороги на Кэ д'Орсэ. Я возвращаюсь во Францию, чтобы сражаться. Теперь нужны солдаты, а не секретари посольства. Конечно, я приеду с большим опозданием... Ведь вы сами понимаете, что такая война может продлиться только несколько недель, самое большее -- несколько месяцев. Каково же будет положение тех, кто не принял участие в ней? Надо спешить!
Она посмотрела на него со странной улыбкой.
-- Я понимаю вас. Жаль, что столь важное известие застало вас так далеко от Парижа. Но поймите и вы меня. Я знаю, что вам очень хочется участвовать в сражениях и подвергнуть себя опасности. Но сражения и опасности бывают разные. Человек вашего круга может на тыловой службе оказаться еще полезнее, чем на передовых позициях. И без сомнения, министерство иностранных дел сумело бы соответствующим образом использовать вас, если бы вы вовремя оказались на месте.
Поль де Ла Боалль нетерпеливо пожал плечами.
-- Весьма возможно, -- сказал он. -- Но что сделано, того не воротишь.
-- Да, сделанного не воротишь, вы правы. Не будем об этом думать -- ни вы, ни я.
Несмотря на все старание попасть поскорее на родину, Поль де Ла Боалль потерял в Нью-Йорке четыре лишних дня: французский транспорт не был первым на очереди.