Муки ее были не только нравственные: она страдала почти физически.
О, я знаю, многие люди склонны улыбаться, когда видят, как сорокалетняя женщина, и при том женщина, довольно бурно прожившая свой век, продолжает цепляться за жизнь и за любовь... Но пусть эти несчастные, умеющие, глядя на горе других, только улыбаться, подумают о том, что еще далеко не доказано отсутствие на небе Всевышнего Судьи, внимательно прислушивающегося к событиям земной жизни. И этот Судья будет особенно строг к тем, кто не знает милости к ближнему своему и предпочитает иронически улыбаться.
Продолжала любить и госпожа Эннебон. Она постоянно воображала своего бывшего любовника мертвым... либо живым в объятиях другой. Что она могла так долго терпеть эти беспрерывные терзания, надо признать чудом выносливости.
Она снова поселилась, как в былые времена, в своем особняке на рю Серизоль. Но образ жизни ее стал очень скромным и неприхотливым.
Генерал Эннебон, занявший сначала чрезвычайно видный пост в военном министерстве на рю Доминик, а затем принявший командование одной из армий на фронте, по собственному выбору, не имел повода упрекать женщину, по-прежнему носившую его имя, в бестактной роскоши и легкомыслии. Госпожа Эннебон жила, как монахиня -- включая и милосердие... Прихожане церкви Сан-Никола почти каждый день встречали в ней элегантную даму, коленопреклоненную перед своим пюпитром, недалеко от места главного викария церкви, аббата Мюра. Впрочем, главный викарий очень редко беседовал с этой кающейся незнакомкой. И никто никогда не видел, чтобы он принимал от нее исповедь.
На Рождество аббат Мюр покинул свой приход, и лишь весьма немногие знали о его новом местопребывании. Знали, что он занял должность полкового священника на фронте после того, как предшественник его был убит неприятельской пулей. Под огнем гаубиц аббат Мюр продолжал молиться Богу на передовых позициях, как раньше молился Ему в скромной парижской приходской церкви.
Госпожа Эннебон, лишенная своего наставника, осталась все-таки верна церкви Никола ди Гардоннера. Так пьяницы продолжают сидеть в ресторане над пустым стаканом...
Глава тридцать вторая
В тот вечер в штабе полковника Машфера царило спокойствие. Германцы, как видно, наступать не собирались. Несмотря на то, что французские и немецкие окопы находились друг от друга всего лишь на расстоянии пятидесяти метров, неприятель совсем почти не был виден, и спокойствия не могли расстроить даже те редкие пушечные выстрелы, которые время от времени сотрясали воздух. Эти орудийные залпы повторялись особенно при приближении поездов с продовольствием или автомобилей с военным провиантом. В остальное время царило полное спокойствие, изредка нарушаемое ружейными выстрелами.
Солдаты стреляли друг в друга, когда кто-нибудь из них осмеливался высунуться из окопа.