-- Ла Боалль, дорогой мой, меня ведь зовут... Праэк.
-- О, как же... -- отвечал тот с улыбкой. И умолк. Он явно смущался. Ему так много нужно было сказать -- но он не знал, как. И он колебался, глядя на серебряные нашивки на рукаве Праэка, которые производили на него большее впечатление, чем он сам смел признаться себе.
Праэк, к счастью, помог ему:
-- Дорогой мой, я рад, что встретил вас здесь. Весь мир так перевернулся... Приятно видеть то здесь, то там клочки прежней, довоенной жизни. О, как она была хороша. Надо было распрощаться с нею для того, чтобы понять все ее достоинства. Впрочем, надо перенести это тяжелое время, и старые добрые дни вернутся.
-- Они вернутся не для всех, -- тихо произнес Поль де Ла Боалль, довольный тем, что нашлась тема для вступления. -- Здесь достаточно места, чтобы быть похороненным.
-- Кто об этом думает?
-- Я, дорогой мой! Пули летают уже слишком долго. Знаете формулу Бернуйл? "Если дождь продолжается долго, то в конце концов все мостовые становятся мокрыми". И эти мостовые -- мы, Праэк. Мы отсюда не вернемся, вы увидите. И это ужасно для тех, кто любит жизнь.
-- Конечно, -- подтвердил Праэк.
И он тотчас же вполне логично спросил:
-- Как поживает госпожа де Ла Боалль? Надеюсь -- хорошо?