-- Много женщин теперь молится, -- прошептал он, словно извиняясь в чем-то перед Фредом Праэк.
-- У них имеются к тому много оснований, -- ответил Праэк.
Поль де Ла Боалль разочарованно умолк.
Минуту спустя Праэк поднялся, забеспокоившись вдруг о полковнике Машфере и профессоре Шимадзу. Поль де Ла Боалль, поднявшись тоже, пытался удержать его.
-- Праэк, дорогой мой, -- сказал он вдруг в порыве дружеского увлечения, -- Праэк, не уходите еще... У вас достаточно времени впереди. Они позовут нас, когда мы будем им нужны. Праэк, послушайте меня. Я понимаю вас, я отлично понимаю вас. Вы знаете кое-что из моей прежней жизни, и вы осуждаете меня во многом... О, вы ничего не сказали, конечно... Но вы знаете, на лбу имеются антенны... И вот я знаю, что вы не одобряете моего прежнего поведения. Позвольте мне все-таки объяснить его вам. Видите ли, тогда, в мирное время, мы "пользовались жизнью"... Не я один, но и многие, подобные мне. Может быть, мы были неправы. Мне теперь даже определенно кажется, что мы были неправы... Но война свалилась на нас, как секира. И она отрезала у нас прошлое. Праэк, мне часто кажется, что тогда жил вообще не я, а кто-то другой. Все то, о чем вы думаете, мне представляется давно истлевшим, сметенным, исчезнувшим. Более того, мне кажется, что этих событий вообще никогда не было. Жизнь началась сначала с нулевого пункта. Эта новая жизнь, в которую вступят лишь немногие из нас, избежавшие братской могилы, может быть, хороша и красива. Вот отчего я не хочу так рано умереть. Я на свете не один, Праэк. У меня есть жена. И -- отчего не признаться вам откровенно? -- я люблю ее. Я люблю ее горячо и страстно. Мне кажется, что я никогда никого не любил, кроме нее...
Безмолвно Фред Праэк подумал про себя:
"Так вот тот человек, которого я однажды собирался убить из своего ружья... Несчастный он человек, в конце концов..."
А Поль де Ла Боалль, притворяясь, быть может, более наивным, чем он был на самом деле, продолжал тем временем воспевать свою любовь к загадочной Изабелле.
Глава тридцать четвертая
Когда пробило два часа, профессор Шимадзу, спавший перед тем очень крепко, проснулся инстинктивно, словно его кто-то разбудил. Он спал в самом штабе, поужинав накануне вдвоем с полковником Машфером.