Она снова сделала ту же гримасу. Потом добавила с совершенно невинным выражением:
-- Жаль, жаль!..
Он побледнел. Потом, тряхнув плечом, воскликнул:
-- Нет, Изабелла! Преступление вечно разделяло бы нас!
-- Ба! -- усмехнулась она. -- "Преступление" -- какое громкое слово! А как вы назовете то, что было сделано со мной, когда я была молодой и невинной девушкой? Это не было преступлением?
Он молчал. Что он мог ответить на это? Может быть, ему припомнились рассуждения доктора Шимадзу на этот счет, -- но во всяком случае, лишь весьма смутно: ведь для европейских варваров Азия продолжает оставаться совершенной загадкой...
Она говорила теперь почти одна. Лишь время от времени он вставлял какой-нибудь вопрос или отвечал ей односложно.
Она говорила быстро, короткими и беспорядочными предложениями, словно сама не думая о своих словах:
-- Что будет со мной, Фред, мой бедный друг? Ничего плохого, уверяю вас! Вот теперь я военная вдова. Разве это плохо?
-- ...Что? Вы говорите об угрызениях совести? О, Боже, зачем мне испытывать угрызения совести? Фред, вы ведь только что сказали, что и сами не страдали от этих угрызений? Друг мой, ведь я же прямо невероятно невинна!..