Но достигнуть этой двери ей не пришлось: когда, на расстоянии двух шагов от нее, Изабелла снова пристально посмотрела на него, раздался стук. Дверь медленно открылась: вошла сиделка, а за нею новая посетительница, вся в черном, с лицом, покрытым густой вуалью. Праэк, тоже глядевший в сторону двери, с первого же взгляда узнал госпожу Эннебон...
Тремя часами раньше, по странной случайности, которая так часто руководит судьбою людей, госпожа Эннебон, при выходе из церкви Сан-Никола ди Гардоннере, встретила аббата Мюра, военного священника, покинувшего свой участок фронта в Артуа, чтоб на следующий день, по выполнении возложенной на него миссии к архиепископу парижскому, вернуться на место службы.
Аббат Мюр был прекрасно осведомлен об опытах профессора Шимадзу, о которых уже начинали толковать в армии. В связи с этим он знал также о судьбе Фреда Праэка и Поля де Ла Боалль. Он поделился этими сведениями со своей бывшей прихожанкой, -- конечно, со всеми предостережениями, которых требовало христианское милосердие, но вполне твердо и без колебаний: он понимал, что для госпожи Эннебон лучше узнать правду теперь же от него, чем впоследствии из другого источника, в более жестокой форме. Конечно, удар этот страшно поразил несчастную. Священник не мог сделать для нее ничего более утешительного, чем проводить ее до дому и поручить заботам ее прислуги, которой приказал немедленно вызвать врача. После этого он сразу удалился, так как характер его не позволял ему уделять большее внимание этому горю, которое он, при своем сочувствии к несчастной женщине, строго осуждал.
Лишь только госпожа Эннебон вновь обрела способность двигаться и говорить, она бросилась в гостиницу "Астория", где, как указал ей аббат Мюр, находился Фред Праэк. Несчастная ничего на свете не желала, как вечно мыкать свое горе, отыскавши человека, который стал бы шевелить нож в ее ране... Она хотела услышать подробный рассказ о своем несчастье.
Госпожа Эннебон вошла в палату. Фред Праэк, увидевший и узнавший ее первый, сделал сначала неудачную попытку жестом остановить Изабеллу де Ла Боалль, позвать ее обратно, подальше от двери... Но было уже поздно, и он безмолвно стал смотреть на новую посетительницу.
Изабелла де Ла Боалль, удивленная выражением лица Праэка, поняла, что случилось что-то неожиданное, но совершенно не подозревала, в чем эта неожиданность могла заключаться. Еще взволнованная последними словами, которыми она обменялась с Фредом Праэком, она не сразу обернулась к двери, а продолжала ласково улыбаться своему старому другу. Потом она закрыла лицо довольно прозрачной вуалью и тогда только взглянула на дверь.
Мать и дочь встретились глазами.
Раздался крик, дрожащий и глухой. Это крикнула госпожа де Ла Боалль, увидевшая мать впервые после тридцати месяцев добровольной разлуки. Кровь прилила к ее сердцу и, шатаясь, она отступила на два шага, задев кровать Фреда Праэка.
Но госпожа Эннебон не кричала: широко раскрытыми глазами она смотрела на свою победоносную соперницу, которая не плакала, несмотря на гибель Поля де Ла Боалль.
Это продолжалось десять, двадцать, тридцать секунд. Потом, закачавшись вперед и назад, госпожа Эннебон упала навзничь.