Фред Праэк закусил губу и сказал коротко:
-- Ни на кого. Я ошибся.
Оба умолкли: через полуоткрытую дверь церкви до них донесся жалобный звук органа, ожившего под пальцами Рамона д'Уртюби.
За первой пронзительной жалобой последовало тяжкое молчание. Потом раздались глухие звуки, напоминающие бой старинных барабанов и удары деревянных копий о кожаные щиты. И вслед за тем -- торжественное рыдание: казалось, вся земля оплакивала павших героев. То -- в своих "Сумерках" -- рыдал Вагнер над бездыханным телом Зигфрида...
Перико Арагуэс одним пальцем тронул Фреда Праэка.
-- Да, -- сказал он, весь погруженный в величественную музыку, -- Уртюби прав... Эта песня "приличествует великим мертвецам".
Фред Праэк наклонил голову.
-- Пойдем, -- сказал Арагуэс.
Он потащил Праэка на площадь Людовика XIV, опасаясь за своего увечного друга, который мог жестоко пострадать от давки при выходе из церкви.
На углу площади и главной улицы городка они увидели длинную и необыкновенно элегантную машину, ожидавшую кого-то возле тротуара.