Спигола по праву считается самой замечательной рыбой, какая водится в Тирренском море. Мадам Эннебон не скрывала своих гурманских наклонностей.
Действительно, когда получасом позже они сели за стол в маленьком ресторанчике, обставленном по-деревенски, с фресками на стенах, им была подана великолепная спигола. Сам хозяин сервировал ее с той обходительной сердечностью, которая свойственна владельцам римских гостиниц, ресторанов и кабачков.
Обед был очень веселый -- точнее, мадам Эннебон, в восторге от обстановки, от рыбы и от фраскатского вина, которое было не хуже, чем в самом Фраскати, беспрерывно смеялась от радости, а де Ла Боалль, заражаясь ее весельем, с живостью ей отвечал. Изабелла де Ла Боалль была сдержанна, как всегда, и смеялась только тогда, когда это было совершенно необходимо. Однако она вовсе не была грустна. Никто при виде ее не мог бы назвать ее грустной.
Мадам Эннебон обращалась то к дочери, то к зятю. Ответов она почти не требовала, так что надо было только слушать ее.
-- Послушай, -- говорила она дочери, -- мне жаль тебя с твоей колонной Траяна и кошками. Конечно, у каждого свой вкус. Но, право, не стоит ездить в Рим, чтоб изо дня в день проводить послеобеденные часы на маленькой четырехугольной площади перед мертвыми развалинами. Ты всю свою жизнь будешь жалеть о напрасно потерянных красивых часах. Например, представляешь ли ты себе, что такое собор Св. Петра? Поль и я вернулись в восхищении. О! Эта колоннада!.. Эта швейцарская гвардия! Одеты, как бубновые короли!..
-- Ты знаешь ведь, -- возразила мадам де Ла Боалль, -- я не люблю итальянских церквей.
-- Да, в известном смысле я тебя понимаю, -- согласилась мадам Эннебон. -- Готические соборы, действительно, больше говорят сердцу! О, если бы ты знала собор в Толедо! Всякий раз, как я вспоминаю о нем, я снова становлюсь испанкой. И все же собор Святого Петра-- единственный в своем роде. Неправда ли, Поль?
-- Да, действительно, единственный в своем роде, -- подтвердил месье де Ла Боалль.
Он совсем не был глуп, но в разговоре старался нравиться своим собеседникам и потому постоянно поддакивал им. Впрочем, он привык разговаривать только с женщинами.
-- Ты исповедовалась? -- спросила мадам де Ла Боалль.