-- Ну, да это!
Кивком головы он указал на дверь, которую только что затворил за собой.
Это было откровенное признание, без искусственных прикрас и отговорок. Она его поняла -- поняла отлично... И все-таки еще недостаточно. Обеими руками она держалась за стену:
-- Я знала?.. Я знала это?.. Я?..
Теперь уже он в свою очередь посмотрел на нее с искренним изумлением.
-- Как? -- сказал он. -- Я ничего не понимаю!.. Ведь ваша мать сообщила вам свою волю!.. И, наконец, за восемь дней... за девять дней... Даже, если вы сразу и не поняли... У вас было достаточно времени...
-- Достаточно времени... -- повторила она машинально.
Теперь только она начала сознавать положение. Открытие, сделанное ею только что, было так ужасно, что она почувствовала себя на краю пропасти. У ее ног зияла бездна, в которую свалилось все, что до тех пор составляло содержание и смысл ее жизни, -- ее детская привязанность к ее матери, вера, мечты и надежды... В душе ее не осталось ничего.
На десять или двадцать секунд Изабелла потеряла способность видеть что-либо вокруг себя. Она ощущала только пустоту...
Потом медленно и беспорядочно предметы стали снова всплывать на поверхность сознания: лампочки на потолке... голые стены коридора, перерезанные дверями в равных промежутках... И этот человек, неподвижно стоявший перед ней...