Они остановились друг против друга. Кругом никого не было. Густой куст охранял их уединение. Она страстно посмотрела на него... Ее взгляд смутил его. Он никогда еще не видел ее такой красивой, как в этот момент. Ее чудные черные глаза сверкали, и сквозь матовую кожу просвечивал лихорадочный румянец. Он любил ее горячо и чувствовал себя любимым -- любимым ревниво и страстно. Эта обоюдная любовь была так могущественна, что ослепляла их обоих.
-- Будем надеяться... -- сказал он после минутного молчания, -- будем надеяться, что в будущем нас не ожидают неприятности.
-- О, -- воскликнула она, -- не бойся и не терзайся сомнениями! Все это только детский каприз.
-- Гм... -- пробормотал он недоверчиво. -- Легко сказать, "детский каприз"! Но я уже заметил, что молодые женщины, подобные вам, всегда ошибаются в возрасте своих детей... Вы понимаете, конечно, что я говорю не об официальном возрасте, о годах, а об истинном возрасте -- умственной и нравственной зрелости...
Она гордо рассмеялась:
-- Я уже сказала вам, что ей не девятнадцать лет, а двенадцать! Это у нас семейная особенность, мой дорогой. Посмотрите на меня: разве я не кажусь моложе вас? Приходилось ли вам когда-нибудь краснеть за мою старость?
Действительно, она на восемь лет была старше Поля де Ла Боалль. Ей только что минуло тридцать восемь. Но с тех пор, как она влюбилась в него -- а это произошло три года назад, -- она помолодела и с каждым месяцем становилась привлекательнее.
-- Вернемся в гостиницу! -- сказала она вдруг. -- Уже двенадцатый час. Мне придется поговорить сегодня с этой дурочкой... Вы тогда будете удовлетворены, мой друг, не правда ли?
-- Да... -- ответил де Ла Боалль не совсем твердо.
Они приближались к Порта Пинчана. Мадам Эннебон шагала быстро. Де Ла Боалль следовал за нею, потупив глаза.