-- А вашего супруга? Можно ли его пустить, если он придет?
-- О, если он придет... то можно...
Голос Изабеллы де Ла Боалль был слабый и усталый. Но в ее полуоткрытых глазах сверкнул какой-то огонек...
Правы ли те физиологи, которые утверждают, что во время сна и даже летаргии человеческое сознание или, по крайней мере, "подсознательное" продолжает действовать так же, как на яву и может быть даже лучше, чем наяву? Что все важнейшие решения и планы созревают и предрешаются в забытьи?..
Пока мадам де Ла Боалль в клинике медленно возвращалась к жизни, в гостинице "Палас Альберто" переживалась тяжелая драма. Мадам Эннебон, недавно еще такая беззаботная, спокойно выслушавшая рассказ Поля де Ла Боалль о ночном происшествии, бесстрашно ухаживавшая за тяжело больной дочерью, совершенно потеряла голову, когда эта самая дочь едва вырвавшись из когтей смерти, первым делом прогнала ее.
Сначала она была потрясена до глубины души, потом охвачена каким-то странным оцепенением. При всей наивности ее изумления, оно было вполне искренним и очень болезненным. Она всегда любила дочь, и эта любовь была для нее самой очень важна и существенна. Что ее дочь вдруг перестала отвечать ей на любовь любовью -- с этим она не могла примириться, этого она даже не могла понять...
-- Это невозможно! -- сразу же заявила она Полю де Ла Боалль, провожавшему ее из клиники в отель. -- Это невозможно! Она бредила, она приняла меня за кого-то другого! Разве какая-нибудь дочь кричит матери: "Уйди прочь"?.. Что же ты молчишь, Поль?
Де Ла Боалль почел за благо не отвечать. Мадам Эннебон, не дождавшись от него ответа, сама произнесла решительное слово, которое показало всю глубину и искренность ее непонимания:
-- Отчего? Ведь у нее же нет никакого основания!..
Де Ла Боалль, напротив, видел основание -- и даже не одно, а два. Но мадам Эннебон, по-видимому, не была в состоянии понять их. Поль решил отложить разговор до другого случая.