-- Нет, нет, -- неопределенно возразил Арагуэс. -- Не это... Я имею в виду совсем другое...
Он заколебался. Потом пожал плечами и сказал:
-- Ну, не допытывайся, ступай! Это слишком сложно для тебя, музыкант!
Но тот, искренне взволнованный, не унимался:
-- Арагуэс... Что же это такое?.. Ты не хочешь ведь утверждать, что крошка Изабелла, такая милая, такая хорошая... Что она рискует стать несчастной?..
-- Что я могу знать? -- сказал Арагуэс.
На мгновение с его лица исчезла обычная на нем ирония.
-- Ну, иди, иди скорей, -- сказал он вдруг, -- ступай к своему органу... Вот уж подъехали автомобили с виновниками торжества.
Действительно, толпа задвигалась. Арагуэс и Праэк прижались к стене дома, у которого стояли. Оба они были высоки ростом и потому могли видеть поверх толпы все, что происходит.
Первый автомобиль -- очень сильный и бесшумный лимузин -- приехал вперед на расстоянии тридцати метров от входа в церковь, второй, тоже лимузин, остановился вплотную за ним. Третий автомобиль, дамский, синего цвета, подъехал к самой паперти. Арагуэс и Праэк только увидели белое платье, кружевную вуаль и слегка растерянное девичье лицо, тотчас же исчезнувшее в тени церковного свода. За невестой следовала очаровательно одетая молодая женщина. Переступив через порог, она повернулась в сторону лимузинов, и Арагуэс с Праэком имели достаточно времени, чтобы полюбоваться парой глаз, похожих на черные бриллианты, и благородным овалом лица андалузского типа. Мадам Эннебон, пропуская вперед свою дочь, остановилась в ожидании остальных -- свидетелей, близких, родственников и самого жениха. Поль де Ла Боалль, в жакете аспидного цвета, поцеловал руку своей тещи, которая приветливо улыбнулась ему. Затем все вместе вошли в церковь.