-- Впрочем, я жду письма.
От кого она ждет письма, она не сказала. Но мадам Эннебон, лишь только эти слова были переданы ей, в испуге тотчас же решила, что речь может идти только о полковнике, -- отце Изабеллы. На следующий же день, в надежде предупредить вмешательство мужа, казавшееся ей полнейшей катастрофой, она отправилась с вокзала Орсэй вечерним курьерским поездом в Ванн.
Сидя теперь в плохо отопленном отельном номере среди нераспакованных еще саквояжей, она ждала рассвета. Во всех своих членах она ощущала слабость и томительный страх. Неужели это она, Кристина Эннебон, попала сюда, в эту жалкую провинциальную гостиницу?
Неужели это она предпринимает такой странный, необычный, авантюрный визит?
Ей казалось, что земля разверзлась под нею. По натуре не склонная к отвлеченному умствованию, мадам Эннебон чувствовала только какое-то странное оцепенение и острую печаль: сожаления она испытывала мало, а угрызений совести еще меньше. С удивительной искренностью, свойственной ее характеру, она была убеждена, что не совершила, в сущности, ничего дурного и преступного. Просто ей не повезло -- случай не благоприятствовал ей, вот и все!
Или, может быть, Бог наказывает ее за недостаточное усердие в молитве? Или она не заплатила должными покаяниями за испытанные ею запретные радости?.. В часы тревоги и душевного кризиса старые, затаенные склонности вновь выплывают на поверхность и, быть может, теперь, перед решением своей судьбы, госпожа Эннебон больше, чем когда-либо прежде, почувствовала себя испанкой, хоть, без сомнения, не отдавала себе в этом отчета.
Когда двумя и тремя часами позже, она, наконец, собралась с духом и, поднявшись с кресла, принялась раскладывать свои вещи, чтобы сделать необходимый туалет перед роковым визитом, ради которого предприняла это далекое и безотрадное путешествие, взгляд ее нечаянно упал на собственное ее отражение в зеркале платяного шкафа.
Она увидела себя такою, как была -- правда, утомленной, с покрасневшими глазами и отяжелевшими веками, но все еще поразительно красивой, элегантной и изящной.
То же зеркало отразило и бедную обстановку комнаты -- кровать, покрытую красным ватным одеялом, цветочный горшок и оклеенные дешевыми обоями голые стены...
За окном на улице уже послышался деревянный стук бретонских сабо: в это серое ненастное утро люди уже спешили по своим делам...