Между тем Амлэн вступает в разговор, но с относительным успехом, -- часовой знает свой приказ: не жечь ни спичек, ни папирос, ни фонарей, ни электрических лампочек, но он не знает местности.
-- Я даже не знаю, как это называется.
-- Ну, это называется Вайи.
-- Вайи? Нет? Вы не шутите?.. Прошу извинения, господин поручик, но мой пост в Клермоне...
Бум!
Немедленное заключение: "упал недалеко". Действительно.
В конце концов Амлэн вновь обретает свой матросский нюх и угадывает.
-- Командир!.. пять чарок вина против одного пинка ногой в задницу, что тот дом, вон там, это и есть ваша дача.
Мы "правим на него". Прибыли. И в то мгновение, когда мы толкаем решетку садика, окружающего дом, 210-миллиметровый снаряд падает посреди этого садика на навес, укрывающий пять лошадей артиллерийского парка. Конюх падает убитый наповал, его пять лошадей также. Амлэн, я и фокстерьеры облиты фонтаном брызнувшей крови. Если бы часовой на перекрестке дал нам сведения десятью секундами раньше, мы прибыли бы десятью секундами раньше к нашей двери, и двести шестьдесят четыре письма, о которых вы знаете, лишились бы своего адресата...
-- Тысяча чертей!..