ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
ЕСЛИ ТЕБЯ НЕ УБИЛИ...
1. Возвышенность Крестных Матерей
"А я приговариваю вас к жизни"
Возвышенность Крестных Матерей очень обрывиста и господствует над долиною Эны, к северо-западу от Муассона, к югу от Дороги Дам и к востоку от форта Мальмезон, от которого получит свое название сегодняшнее сражение.
Оно уже кипит, это едва лишь начавшееся сражение. Весьма уступая нам численностью, снаряжением, а также моральными силами, немцы, хотя и побежденные раньше даже, чем начали сражаться, тем не менее защищаются с гордым упорством. И я сказал бы, как сказал король прусский Вильгельм, любуясь нашими африканскими стрелками при Седане: "О, храбрые люди!", если бы я не знал, и слишком достоверно, что весь этот героизм является лишь результатом той пассивной, животной, машинальной дисциплины, которой требовали в течение трех веков от своих автоматов-воинов эти зловещие фабриканты трупов, государи из дома Гогенцоллернов. Господь да избавит нас от них! -- Ведь где нет свободы, нет храбрости.
Все равно: прусские автоматы защищаются слишком хорошо. Так хорошо, что пехотные стрелки, которые атаковали к востоку от возвышенности Крестных Матерей, застигнутые вблизи шрапнелью, лившейся на них буквально сплошным потоком, сначала поколебались, потом отступили и вернулись на свои линии наступления. Само собою разумеется, они сейчас же из них вновь выступили, раздраженные своим неприятным приключением, и сразу же так быстро повели наступление, что остались едва, едва позади своих соседей: 4-го Сводного и 8-го Стрелкового, которые атакуют на самой возвышенности, и П.К.М.П., который атакует на запад от возвышенности. Ах, П.К.М.П.! Эти четыре буквы я никогда не мог читать без волнения. П.К.М.П.: Пехотный Колониальный Марокканский полк, царь французских полков!.. Потому что их было только три, -- три на столько сотен полков, из которых наименее храбрый был геройским, -- три, только три, которые сменили, когда наступило перемирие 1918 года, свои славные желтые и зеленые шнуры на эпические красные шнуры; и из этих трех один только П.К.М.П. занес, в конце концов, в свою золотую книгу "десять похвальных отзывов в приказах по армии".
Десять! Ах, Гогенцоллерновская машина для убийства, безукоризненная машина made in Germany, должно быть, родилась сама собою, среди этих солдат, -- солдат, которыми Ганнибал, Александр и Цезарь удовольствовались бы для того, чтобы закончить покорение всей земли.
Я, лентяй, любитель, спокойно взбираюсь по южному склону возвышенности Крестных Матерей и слушаю симфонию рвущихся снарядов. Симфония fortissima, торжественный праздник с фейерверком. Темная ночь вся озарена этой иллюминацией. Прошу вас верить, что это совсем не то, что было вчера вечером... третьего дня вечером, хотел я сказать: в то время, когда мы с Амлэном блуждали ощупью в окрестностях Вайи, разыскивая наш погреб, а фокстерьеры 67-го О.А. тыкались носами нам в икры.
Насколько можно видеть во всех направлениях, вся земля кажется вывороченной, перевернутой вверх дном: снаряды избороздили ее ямами и воронками, одна больше другой. Она похожа на слишком дырявое сито: металла нет, только одни дыры. Я спотыкаюсь на каждом шагу, и мои руки скользят по грязи, ища опоры. Но если я плохо хожу по этой исковерканной почве, другие умеют по ней бегать. Там, далеко, совсем далеко, я различаю последние волны 4-го Сводного и 8-го Стрелкового... почти незаметные благодаря своей увертливости, наши африканцы пробираются от одной воронки к другой и уже добираются до прусских траншей... покамест еще прусских и через несколько минут французских.