Я подыскиваю необходимые слова. И в то время, как я их подыскиваю, вдруг в моей памяти встает ясно, настойчиво, мучительно призрак, призрак домика в глубине большого сада, решетка которого выходит на прекрасную аллею... в глубине большого сада...
В этом саду нет оливковых деревьев... В нем нет оливковых деревьев. Однако они должны были бы там находиться, не правда ли? Какая насмешка!.. Я с трудом следую дальше.
-- Послушай... он тебе ничего не сделал, никогда... Хорошо, это решено... ничего... тебе... Но другим он может быть что-нибудь сделал. Припомни, припомни же, голубчик! Кому-нибудь из твоих друзей, например? Я говорю так... Я не знаю... Я предполагаю!.. Кому-нибудь из твоих добрых друзей... Потому что тогда я лучше понял бы... Другу, доброму другу, если бы Арель ему сделал... что бы то ни было ему сделал... ты пожелал бы исправить дело... ты пожелал бы...
Последнее слово застревает у меня в горле. Я хотел сказать: "отомстить". Я не мог выговорить.
Я не мог. О! путь поднимается в гору. Это слишком прямо. Слишком тяжело.
Амлэн на меня смотрит, затем, как делают при слишком невозможном предположении, качает головой и одновременно пожимает плечами. Его брови сдвигаются, и между ними вертикальная морщина пересекает его лоб; совершенно маска человека, упорно решившегося молчать, человека, который молчит и будет молчать. Понадобился бы сам Бог, чтобы раскрыть эти губы и вырвать из них признание.
И все-таки! Я ведь слышал это признание... да, когда-то, на Мальте, в больничной палате, где мы оба были так похожи -- Амлэн -- на умирающего, а я на мертвеца.
Амлэн признался потому, что признавался чему-то или кому-то всемогущему... Честное слово!.. Я сам только что... этого кого-то или это что-то не принял ли за... того! За того, кого называют всемогущим?
И посмотрите, что значит иметь дело с всемогуществом! Вот и я внезапно чувствую в себе как бы отблеск всемогущества, о котором идет речь...
-- Амлэн, я тебя допрашиваю и допрашиваю напрасно. Не стоит трудиться. Я знаю все, что ты не хочешь мне сказать. И знаю также, почему ты не хочешь мне это сказать. Амлэн, я знаю все, что ты сделал; я знаю все, что ты думал...