Амлэн одним прыжком выскакивает из траншеи. Он оборачивается и протягивает мне руки:
-- Командир, вы мне позволите?
Я хватаю его за руку и выскакиваю тоже. И вот мы оба, как постановляет приговор, подвергаемся неприятельскому огню на открытом месте.
В то же мгновение разорвавшийся снаряд чуть не засыпает нас обоих землею. Амлэн отряхивает меня, затем рассудительно говорит:
-- Командир, по-моему бесполезно идти отсюда куда-нибудь дальше. Мне кажется, мое дело будет кончено, если я и не стану попусту трепать сапоги. Вот я, значит, и прибыл "на место казни", да? Вы, следовательно, свободны, командир, и можете вернуться в траншею... Вы не должны здесь оставаться, это было бы неосторожностью... Как вам кажется? Я с вами прощаюсь... А теперь -- я на этом не настаиваю, само собою разумеется, -- не позволите ли вы мне обнять вас?
Мои объятия широко раскрываются. Амлэн обнимает меня и целует в обе щеки, -- по-нормандски, парой крепких поцелуев. Потом роется в своей куртке:
-- Я хотел еще вам сказать... Насчет моей жены и моего сына, я изложил здесь письменно все сведения... те самые, что я вам уже сообщил, вы знаете. Это на случай, если бы вы их потеряли ненароком... Я вам их опять даю... Потому что вы были так добры, что хотели взять дело в ваши руки...
-- Бесполезно, милый: я ничего не потерял, и все нужные бумаги уже у моего нотариуса. Если бы я был убит сейчас -- или вскоре -- все, что нужно сделать, все-таки будет сделано как следует. Твоя жена и твой сын будут разысканы, и не будут жить в нищете. Ну, умирай спокойно, старина!
Его лицо озаряется великолепной улыбкой:
-- О командир!... благодарю!.. благодарю за это, как и за все! Я вас в этом узнаю, право! Вы никогда ничего не забываете, когда дело идет о ваших друзьях... и они все честные люди, ваши друзья. Благодарю! благодарю за все, я ничего не могу вам сказать другого. Благодарю также за суд... Чем более я размышляю, тем более я вижу, что ваша мысль была действительно хорошая, единственно хорошая, единственно хорошая мысль. О! не то, чтобы меня слишком тяготило, что я убил этого Ареля... Но теперь это совсем не будет тяготить меня; так еще лучше! А теперь, право, делайте живо полуоборот: кастрюльки летают здесь чаще, чем нужно для ваших рук и ног...