О! Ни тени сомнения. Сегодня, каждый раз, когда я, кружа по городу, вновь садился в экипаж, каждый раз, когда я опускал стекло, чтобы сказать адрес шоферу, и каждый раз, когда я удерживал на своих губах другой адрес, неотступный адрес, которого я еще не сказал, -- нет еще, я ясно чувствовал, как что-то прыгало, танцевало, скакало в моей груди, -- и я ясно чувствовал, что это нечто в высшей степени смешное...
Нет сомнения: всемогущий электротехник, должно быть, чрезвычайно забавлялся сегодня после полудня...
Должно быть он еще сейчас забавляется.
О да! В это самое мгновение...
Итак, клянусь честью... Ой! Я знаю, что железу никогда не ускользнуть от магнита... Значит, бесполезно дольше бороться. И без того я нахожу себя уже достаточно смешным.
-- Шофер, теперь конец: аллея Катлейяс, 17, В Отейль, да шофер, в Отейль... Как? Какой хотите дорогой шофер. Я знаю их все, дороги, которые ведут туда...
К сожалению, это верно! Я знаю их все, слишком хорошо знаю...
6. Аллея Катлейяс
Хорошенькая, прехорошенькая аллея, эта аллея Катлейяс: сплошь сады, которые смотрят друг на друга из-за своих опутанных плющом решеток; домов нет: что-то далекое, маленькое, что угадывается в глубине садов, это должно быть виллы, или дворцы, или хижины, или Бог весть какой декоративный фон, неизвестно, слишком много деревьев, слишком много больших старых деревьев, которые окутывают аллею слишком густой тенью... Аллея кажется совсем тропинкой. Вместо мостовой -- мох, папоротники... Клянусь честью, это самая красивая из всех аллей, о которых я могу вспомнить...
Она начинается неизвестно где и кончается неизвестно где.