-- С вашего позволения сказать, командир, не нравится он мне, наш старший офицер, ехида, сразу видно!
Как! Я об этом не подумал: человек, которого я сейчас убью, мой старший офицер... Фарс становится слишком грубым. Ни Мольер, ни Аристофан не подписались бы под ним. Даже Плавт поколебался бы...
И я машинально повторяю:
-- А! "Ехида"?.. -- и прибавляю вполголоса, на этот раз думая об этом:
-- Вот такой случай освободиться от него, которого другой раз не найдешь...
Я выпускаю решетку, отступаю на четыре шага; возвратиться в сад -- зачем?.. Напрасная гимнастика! В саду только одна калитка. Он может выйти только здесь, молодой и симпатичный Арель... здесь, перед моим револьвером, на очень близком расстоянии... выстрел для слепого, говорил я. Слишком легкий для слепого: выстрел для паралитика.
Теперь я слышу легкие, беззаботные шаги... Шаги мужчины и шаги женщины... Должно быть, провожают: это трогательно... Во всяком случае не до самой решетки... Пройти по саду шестьдесят метров -- это много... Любовь моей любовницы не так расточительна. Нет: проводили до полпути. Остановка. Поцелуи. (Я слышу все так, как будто бы я там). Нежное прощание. Голос госпожи Фламэй звенит, живой и веселый, как пение жаворонка:
-- До свидания, душка!
-- "Душка"? Был ли я тоже прежде "душкой"? Я плохо помню... Допустим: сколько других, бывших, настоящих, будущих?..
Расставание; госпожа Фламэй возвращается к своему дому. Мой старший офицер идет навстречу моему револьверу, который автоматически переходит из моей левой руки в правую...