-- Конечно, -- сказала госпожа Фламэй. -- Рассчитывайте на меня, доктор.
Через минуту раненый, который не открывал глаз, был положен на механическую постель, как того требовало его состояние, и морской врач жал ему обе руки с видимым волнением:
-- Мой бедный, старый друг, вот ты и находишься там, где ты хотел быть, правда?.. Желаю тебе успеха. До свиданья. Не отвечай. Не утомляйся!..
Раненый сделал, как ему было сказано, не открыл ни рта, ни глаз.
-- Я была очень, очень привязана к этому маленькому Арелю... и к Фольгоэту также, само собой разумеется, -- шептала госпожа Фламэй, которую маркиз Трианжи совсем укрыл в своих утешительных объятьях. -- Очень привязана. Не то, чтобы между нами когда-нибудь было...
-- Никто этого не думает! -- заявил решительно маркиз.
-- Это были мои любимейшие товарищи... и знать, что они оба умерли, умерли таким образом...
-- Так славно, но так жестоко...
-- Да...
Он держал ее теперь, крепко прижимая к себе, и она отдавалась, в общем вполне довольная, что вновь нашла, без долгих ожиданий, успокоение в чьих-нибудь объятиях. Маркиз Трианжи, Боже мой! Ему можно было всецело довериться, без стыда...