-- За кого он нас принимает, этот франт? -- заворчал Луи крайне обиженный. -- Не воображает ли он, что больше нас понюхал пороху? И знает он или нет, почему Тома Трюбле всего лишь третьего дня согласился присоединить нашего "Горностая" к королевской эскадре?
Рассуждая так, он подошел к рулевому. Затем, взявшись сам за управление, он положил руль под ветер и приказал вытянуть шкоты. Тотчас же послушный "Горностай" лег бейдевинд и также стал быстро приближаться к флагманскому кораблю.
Покинув мостик, Луи Геноле еще раз возвратился в кают-компанию. Он даже вплотную подошел к двери капитанской каюты, но постучать в нее не решился и, наконец не слыша в каюте ни звука, повернулся и на цыпочках удалился.
Но в ту самую минуту, когда он поднимался по трапу ахтер-кастеля, слух его поразило подобие грома, разразившегося вдалеке. И Луи, как пришпоренный, подскочил и в тот же миг снова очутился на мостике. Тут, озираясь во все стороны, он сначала не заметил неприятеля. Но зато он увидел, что флагманский корабль окружен облаком дыма, так же, как и присоединившийся уже к нему "Отважный". Очевидно, голландцы были уже близко, и оттуда их уже заметили...
В шести кабельтовых впереди "Горностая", "Прилив" продолжал идти тем же галсом, чтобы встать за линейными кораблями. Луи не менял галса в ожидании дальнейших событий.
Событие наступило. Из редеющего, полупрозрачного тумана, скользившего широкими спиралями, почти сразу показалось одно, два, три, шесть, восемь, девять высоких белесоватых очертаний, подобно ужасным призракам, внезапно восставшим из моря -- голландские корабли. Не успел Луи их хорошенько сосчитать, как уже пять из этих судов бросились влево, навстречу двум кораблям короля Франции, тогда как остальные четыре, сделав поворот вправо до фордевинда, в беспорядке, каждый сам по себе, выбирая по собственному желанию курсы и маневры, бросились все четверо наперерез отступавшему каравану.
Но раньше чем это сделать, этим четырем голландцам -- охотникам за беззащитными купцами -- надо было все же развязаться с более благородным, хотя почти таким же слабым противником: действительно, маленький фрегат "Прилив" храбро бросился наперерез, преграждая путь голландским кораблям. Но между фрегатом и четырьмя кораблями было такое же соотношение, как между тщедушным ребенком с деревянной саблей и пращей и четырьмя здоровыми солдатами, драгунами или мушкетерами, в полном вооружении. Четырем голландцам -- боевым судам с тремя батарейными палубами -- кавалера де Росмадека с его ореховой скорлупой хватило бы лишь на закуску.
Надлежало ли "Горностаю" путаться в это заведомо гиблое дело, и не лучше ли было присоединиться к флагману, который, по крайней мере, не преминет оказать решительное сопротивление своим противникам? Луи Геноле колебался.
Но в это время с той и с другой стороны начался бой. И Луи, храбрый, как и всегда, то есть до излишества, сейчас же забыл всякие расчеты и всякую осторожность и инстинктивно бросился к ближайшему орудию. Приблизительно в полуторах милях "Француз" и "Отважный" сражались правым лагом; "Прилив" был не дальше мили прямо по носу. Подняв все паруса, "Горностай" бросился на помощь королевскому фрегату, который уже слабел под огнем своих страшных противников.