-- Правый борт, товсь! -- скомандовал Луи Геноле, подойдя на четыреста сажень к неприятелю.
Левобортные канониры оставили свои орудия и побежали на помощь к товарищам у правого борта, чтобы ускорить работу.
-- По мачтам! -- скомандовал Луи.
Стрельба на потопление линейных кораблей не стоила выеденного яйца: жалкие снаряды "Горностая" лишь оцарапали бы эти корпуса из толстого дуба, слишком крепко построенные и обшитые. Тогда как удачный залп по мачтам, направленный чуточку повыше борта, разом сбрасывая на палубу мачты, реи, паруса и снасти, с одного маху превращает могучий трехпалубный корабль в развалину.
-- А теперь, ради всех святых, целить метко, комендор!
Луи Геноле помолился Господу Богу. Это бывало так редко, что команда заволновалась. Головной голландский корабль был уже на расстоянии выстрела.
-- Бортовой залп! -- крикнул Луи.
Десять пушечных выстрелов прозвучали как один.
Секунд двадцать царила кромешная тьма; густой дым окружал весь фрегат. Задохнувшись, Луи начал кашлять. Но пока он старался наклониться над полубаком, напрягая, как только мог, зрение, чтобы все-таки рассмотреть маневр неприятеля, на полуюте под резкими шагами заскрипели доски, и повелительный голос покрыл пушечный грохот:
-- Спускаться! Чертова перечница!