Луи, подскочив от буйной радости, обернулся и увидел Тома.
Услышав голос капитана, -- хозяина после Бога, -- рулевой и крюйс-марсовой непроизвольно повиновались. Сразу же, несколько отойдя от ветра, "Горностай" в четверть минуты удвоил, потом утроил скорость. Не успели истечь эти пятнадцать секунд, как ужасный грохот от соединенной пальбы всех шестидесяти тяжелых орудий разом потряс воздух, и вихрь огромных ядер прожужжал, как прожужжали бы сто тысяч майских жуков, летящих сплошным роем; линейный корабль ответил всем своим ужасным бортовым залпом. Но залп этот пролетел вдалеке от цели и только изрешетил воду, упав частым градом за кормой фрегата, на расстоянии верных тридцати саженей, так как "Горностай" был еще, к счастью, закрыт завесой собственного дыма, и голландские канониры, которые могли видеть свою мишень лишь сквозь густое облако, иначе говоря, совсем не могли ничего разобрать, хотя бы даже клотика на мачте, навели свои орудия наугад и выстрелили наугад же, полагаясь на скорость, которую эта мишень, сейчас невидимая, только что на их глазах развивала. Таким образом, хитрость Тома увенчалась полным успехом.
Итак, на сей раз "Горностай" вышел невредимым из этого дыма, который так хорошо его защитил. И глазам Тома представилось поле битвы. По левому борту виднелись убегавшие в смятении конвоируемые суда, смочив до нитки все свои паруса [ Поливая старые паруса водой, заставляли ткань уплотняться и сильнее наполняться ветром ], чтобы бежать поскорее. С правого борта господа де Габаре и д'Артелуар храбро сражались, задерживая около своих двух кораблей всю свору тех же пяти противников, которые на них напали впятером против двоих, "чтобы разом покончить", и из которых теперь ни один, после обмена двадцатью или тридцатью залпами, не смел отстать ни на шаг от своих четырех товарищей, из боязни, что как только их останется всего четверо вместо пяти, их мгновенно победят и принудят к сдаче. А недалеко от "Горностая" четыре других голландца старались еще пуще маневрировать с целью настигнуть коммерческие суда. Но из этих четырех один, самый крупный, все еще задерживался храбрым "Приливом", а другой, -- тот, который только что дал залп по "Горностаю", -- скрывался пока в облаке собственного дыма, как это недавно было с фрегатом. Оставались, значит, два последних, которые управлялись так, чтобы пройти впереди "Горностая".
-- Смотри, -- сказал Тома, пока канониры перезаряжали пушки, -- что это там водрузили эти паршивцы на топе своей грот-мачты?
Луи направил туда свою подзорную трубу.
-- Бог ты мой! -- вскричал он.
-- Говори! Что это?
-- Бог ты мой!
-- Да что же, черт подери?
-- Метла!.. [ Начиная с 1653 года, со времен войны с Англией, у голландцев вошло в обычай, победив неприятеля, поднимать на грот-мачте метлу в знак того, что они могут, если только пожелают, вымести с моря всех врагов ]