Тома Трюбле тоже встал. Он посмотрел на своего отца Мало, потом на свою мать Перрину. После чего снова повернулся к кавалеру Даникану.
-- Слово крепкое? -- коротко спросил он.
-- Крепкое, -- молвил Даникан. -- И в доказательство -- вот тебе моя рука, которая стоит клятвы. Теперь все решено и Бог нам на помощь! Если хочешь -- по рукам, не хочешь -- не надо. Ни то, ни другое нас не поссорит.
-- Пресвятая Дева Больших Ворот! -- сказал Тома Трюбле. -- По рукам!
Со всей силой хлопнул он по протянутой руке.
V
-- Капитан, -- произнес кавалер Даникан, -- капитан, слушай и запомни то, что я тебе скажу, так как у нас, начиная с завтрашнего дня, больше не будет времени вволю поболтать: я хочу, чтобы наш "Горностай" был в воскресенье готов к походу. Сосчитай по пальцам: у тебя четыре дня в распоряжении.
Тома Трюбле прикинул на пальцах и покачал головой.
-- Как далеко подвинулось вооружение?
-- Все готово, и фрегат мог бы поднять якорь с первым же приливом, если бы мне заблагорассудилось. Твой помощник разворачивался, как мог. А он человек с большими возможностями, -- это Луи Геноле, сын кузнеца, что кует решетки. Ты его знаешь, Тома. Он тебя тоже знает, любит тебя и готов тебе повиноваться.