-- Я полагаю, -- сказал он, -- что Тортуга эта принадлежит французам?
-- Да, -- сказал Даникан, -- король держит там губернатора: губернатор его величества над островом Тортуга и побережьем Сан-Доминго.
По последним сведениям, какие я имел, должность губернатора занимал господин д'Ожерон, о котором отзывались с похвалой. Это было в 1666 году, когда губернатор Мартиники, мой родственник, приезжал ко двору, чтобы по требованию господина Тюренна дать отчет в своем управлении. С тех пор не знаю... Еще бы! Тортуга -- остров французский, может быть, даже в большей степени, чем многие другие земли, подчиненные королю... хотя в тех местах не всегда в точности подчиняются королю...
Тома Трюбле вопросительно взглянул на Даникана.
-- Не всегда в точности! -- повторил судовладелец. -- Пусть это тебя не удивляет, капитан! Тортуга, во-первых и прежде всего, владение и родина корсаров, и притом корсаров отважных среди отважных. Эти ребята имеют право на некоторое снисхождение его величества, и они им пользуются. Поступай, как они, я жаловаться не буду.
Большое и румяное лицо, на котором, как свежая кровь, выступал косой шрам, нарисованный голландской саблей, расплылось неожиданной улыбкой. И Тома Трюбле продолжал расспросы:
-- Кто же они, эти корсары с Тортуги?
-- Они флибустьеры, -- ответил кавалер Даникан. -- Флибустьеры! Запомни это слово: флибустьеры! А тех, кто так называется, ты быстро узнаешь...
Кавалер уже встал и пристегивал портупею. Надев шпагу, он проверил, хорошо ли она вынимается из ножен. Несмотря на стражу, дурные встречи не были редкостью в ночном городе. Завернувшись в плащ, Готье Даникан оставил правую руку свободной -- на всякий случай...
-- За сим, -- сказал он, -- до свидания, дорогие хозяева, покойной ночи всем вам и да хранит вас святой Винцент, патрон нашего города. Мало, сосед мой, мы попьем другого винца, не хуже этого, когда сын твой вернется с островов. Госпожа Перрина и вы, моя прелесть, целую ваши руки. А тебе, друг мой, скажу: до завтра, если угодно Богу!