Ее зовут Хуана. Ей семнадцать лет. Она родом из Севильи, чистейшей андалузской крови. Дочь гидальго, с гордостью объявила она. В Севилью она направилась на галионе, чтобы выполнить данный ею обет, и затем должна была снова вернуться в Вест-Индию, где живет вся ее семья. Как имя этой семьи? Это слишком благородное имя, чтобы произносить его в этом разбойничьем вертепе. Ее родители -- знатные господа в прекрасном городе, откуда вышел галион, -- Сиудад-Реале, в Новой Гренаде, в таком богатом и могущественном городе, что ни один из европейских королей не мог бы ни купить его, ни завоевать. И конечно же, гораздо почетнее быть губернатором этого города или наместником, чем таскаться по морю с бандой диких пиратов, грабя и избивая честных людей на каждом встречном корабле.
Не обращая внимания на оскорбления, Тома спросил:
-- А твои родители ехали с тобой? Взял я их в плен? Или убил?
Но она залилась горделивым смехом:
-- Сумасшедший!.. Если бы они были здесь, так это они бы тебя взяли в плен и тут же повесили бы на твоей собственной рее. Двадцать таких бандитов, как ты, не испугали бы ни моего отца, ни моего брата, ни такого храбреца, который будет моим мужем.
Тома узнал всегдашнее испанское хвастовство, которое он привык неизменно встречать всегда и всюду. Призвав собственную гордость, он пожал плечами.
-- Ни один человек твоего племени, -- проворчал он, -- никогда не встречал меня без страха и горя!
И так как она еще громче засмеялась, желая скрыть свою ярость и обиду, он решился взглянуть ей в лицо.
-- Если б они были такими храбрыми, твои земляки, ты разве была бы здесь? В сегодняшнем бою я победил их больше тысячи, а моих молодцов было меньше ста!
Она раскрыла рот, чтобы ответить, но он решительно приказал ей молчать.