-- Да!
-- И вполне искренно ты убежден, что зло и добро -- вздор, что нет ни Бога, ни закона?
Торраль язвительно засмеялся.
-- Урок катехизиса. Я верю в одного только Бога: в детерминистскую эволюцию. Я верю в добро и зло, как в регламент общественной выгоды, предусмотрительно сочиненный умными против дураков. Я верю даже, что человек состоит из тела и души, причем первое -- математически точная величина, а второе -- интеграл химических соединений. Чтобы закончить, я прибавлю, что этот катехизис -- катехизис цивилизованных -- тайна, которую нужно скрывать от недостойной черни и сохранять только для избранных, каков я. Цивилизация должна идти вперед. А профанировать тайны -- значит, отбрасывать эволюцию назад, к варварству.
Он выпустил последние клубы дыма из своей папиросы и погасил ее под ногой.
-- Я думаю, впрочем, что ты знаешь все это так же, как и я.
Огонь в лампе угасал с маленькими судорогами, которые отбрасывали на стену сарабанду красноватых теней. Фьерс опустил голову. Что он мог ответить? Торраль говорил правду, ничего нельзя было выдвинуть против этой непогрешимой догмы.
Внезапно, среди призраков, осаждавших его мысль, Фьерс увидел Селизетту Сильва -- целомудренную, верующую, наивную, счастливую.
-- Да! -- закричал он внезапно. -- Да, я знаю все это! Я выучил твой катехизис еще в школе. И я инстинктивно следовал ему даже раньше, чем изучил. И нет истины кроме него, и все остальное -- ложь. Да, черт возьми, я знаю все это. Но дальше? Нет ни Бога, ни закона, ни морали. Нет ничего, кроме права каждого брать свое счастье, где ему заблагорассудится и жить за счет менее сильных. А дальше? Я пользовался им, этим правом, я им злоупотреблял. Я сделал своей любовницей Истину, самую эгоистичную и самую неумолимую из всех: моя ли вина, если теперь я задыхаюсь в ее объятиях? Моя ли вина, если я нашел только усталость и отвращение там, где, по твоим словам, должно бы найти счастье? Не страдать, не чувствовать! Этого мне недостаточно. Я жажду другого. Я не согласен больше жить для того, чтобы есть, пить и распутничать. Я не хочу ее больше, этой Истины, которая не может мне дать ничего другого: я предпочитаю ложь, я предпочитаю ее обман, ее измены и слезы!
-- Ты сошел с ума.