Адмирал д'Орвилье вытягивает губы под своими длинными седыми усами.
-- У всякого свой вкус, -- ворчит он.
И прибавляет с меланхолической улыбкой:
-- Впрочем, вы правы. Нужно быть оптимистом. Новое поколение не так уж заслуживает порицания...
Сделав три шага, он кладет руку на плечо Фьерса:
-- Вот доказательство. Посмотрите на этого мальчика: у него еще молоко на губах не обсохло, а он сочиняет стихи, пишет сонаты, -- словом, собрание всех пороков. Однако, не верьте этой лицемерной внешности: я убежден, что когда настанет момент, мой маленький Фьерс, не колеблясь, даст мне урок доблести.
Фьерс, флегматичный и покорный, не шевельнулся. Он благопристойно подавляет ироническую гримасу, так как давно привык переносить безропотно хвалебные гимны своего начальника. И, хотя они не совсем приятны для его честной натуры, он не протестует, -- из дружеской жалости к тому, кто их произносит. Зачем причинять людям огорчение?
Но вот он поднимает глаза и встречает взгляд Селизетты Сильва, -- горячий взгляд восхищения. M-lle Сильва приняла за чистую монету дифирамб герцога д'Орвилье. В ее глазах граф де Фьерс сразу сделался героем...
И граф де Фьерс внезапно, сам не зная почему, покраснел от стыда.
Половина второго. Гости начинают прощаться рано, потому что наступило время сиесты. Приносят зонтики. M-lle Сильва красивым жестом поправляет волосы, растрепавшиеся от действия воздушного опахала.