Коляска проезжает ручеек по мосту из розового кирпича.
-- Японские мосты такие же, как этот? -- спрашивает Селизетта.
-- Нет, большая разница, хотя я не смогу объяснить, в чем именно. Но только, взглянув на этот ручей и на этот мостик, я сразу скажу, что я -- в Кохинхине и нигде больше. Для глаза, который умеет видеть, на свете нет двух одинаковых стран.
-- Как это интересно, -- вздыхает молодая девушка. -- Знать столько вещей и сохранить их все, точно сфотографированными в своей памяти. Ваша голова должна быть похожа на альбом!
-- Интересно и вместе с тем грустно также, -- замечает m-me Сильва своим успокаивающим голосом. -- Моряки, вечные изгнанники из всех стран, которые они любят, должны испытывать горечь разлуки в каждом из своих путешествий.
Торраль на прошлой неделе посмеялся над меланхолией Фьерса. Фьерс вспомнил это, и его симпатии к m-me Сильва почувствовались еще сильнее.
-- Столько разлук не могут причинять боли. Мы сохраняем прочное и приятное воспоминание о покинутых странах, но мы редко жалеем о них, потому что новые страны стоят их, и один клин, таким образом, выбивает другой. Как вы хотите, чтобы в этом лесу цветущих магнолий я мог сожалеть о чем-нибудь другом?
M-lle Селизетта качает своей белокурой головкой.
-- А завтра в другом лесу вы позабудете этот. Непостоянство!
-- Согласен. Но если б я был постоянным, я себя чувствовал бы несчастным.