Мюррей расположил своих людей позади фургонов длинной цепью. Солдаты теснились к упряжкам. В каждой из них было шесть мулов. Близость людей беспокоила животных. Они встряхивали своих погонщиков, которые висли на уздечках, чтобы удержать животных на месте. Погонщики бранились, заявляя, что как только начнется стрельба, мулы понесут. Кавалеристы, закинув сабли за спину, сжимали обеими руками карабины. В двадцати-тридцати ярдах от них Траск рассыпал своих солдат цепью, а за ними расположились оставшиеся ополченцы, угрюмые, раздраженные, они испытывали к солдатам такое же чувство ненависти, как и к шайенам. Они едва сдерживались и были готовы и к паническому бегству и к бешеной атаке.
А сбоку, над извилистым ручьем, низко стояло утреннее солнце, особенно ярко сверкавшее на бледно-голубом небе.
Уинт был очень бледен Мюррей улыбнулся и кивнул, испытывая странное, внезапно возникшее чувство жалости к младшему товарищу. Уинт коснулся плеча горниста, раздался звук трубы – и, как по волшебству, из высокой травы вылетела стая птиц. Кавалеристы продвинулись между фургонами и образовали редкую стрелковую цепь. Мюррей был впереди, Уинт – ближе к краю. Мюррей, то и дело оборачиваясь к своим солдатам, сигнализировал саблей – сжимать ли цепь или растягивать ее. Некоторые усмехались, другие взволнованно кусали губы, у иных лица были смертельно бледные, иные крались, точно звери. Позади солдат Мюррей увидел старого следопыта, взгромоздившегося на один из фургонов. Возбужденный, с раскрытым ртом, он наблюдал за происходящим, как будто это был необычный спектакль, устроенный только для него.
Люди шли, соблюдая полный порядок, пригибая стебли высокой травы, доходившей им до пояса.
Мюррей говорил себе: «Не надо больше оборачиваться. Это произойдет скоро, очень скоро».
Его сердце бурно колотилось и, казалось, разбухало. Рот у него пересох, глаза были влажны. При каждом шаге он боролся с желанием убежать, вскрикнуть, сделать все что угодно, только бы не идти вот так – неуклонно и спокойно к индейскому лагерю. Уинт был теперь несколько впереди. Обернувшись, он улыбнулся. Он казался веселым и небрежно подсекал саблей траву. Отряд настолько продвинулся вперед, что Мюррей мог различить, как вздувались и опадали щеки Маленького Волка, когда старый вождь затягивался трубкой.
– Огонь! – хрипло крикнул Мюррей.
Вероятно, Уинт отдал горнисту команду, но тонкие звуки сигнала затерялись среди треска выстрелов. Солдаты низко пригибались и бежали вперед; и тогда шайены дали залп – всего один. Старый вождь не шевельнулся.
Мюррей остался один на ногах. Уинт что-то громко кричал ему, но он не понимал слов, если вообще это были слова.