Все смешалось, как в разбитом калейдоскопе. Закипела яростная схватка. Только индейцы в конном строю способны придать кавалерийской атаке такой всесокрушающий напор. Ополченцы отступили. Устремившись за ними, шайены врезались в их ряды, точно острые вертящиеся ножи.
– Прикажите людям отступать к лошадям! – закричал Мюррей. – Я иду на поддержку ополчения! Чем больше шайенов вам удастся выманить, тем скорее все кончится!
Они встретили пехоту Траска внизу, в русле ручья.
– Не давайте индейцам передышки, – сказал Траску капитан.
Когда Мюррей со своими солдатами очутился под защитой фургонов, Траск бегом повел своих людей в атаку на траншею индейцев. При виде того, как залп из траншеи подкосил пехотинцев, Мюрреем овладело чувство горечи и беспомощности.
Его люди садились на коней, когда мулы, запряженные в фургоны, понесли. Остатки роты Траска бросились ловить мулов.
Ополченцы также были разбиты. Они отступали, оставляя убитых и раненых, и память об их поражении осталась на долгие годы в Додж-Сити.
Мюррей повел свою кавалерию прямо на траншею шайенов, но на этот раз индейцы оказались уже верхом; они с невероятной быстротой вскочили на своих пони. Они кружились перед отрядом, то приближаясь, то удаляясь, испускали воинственные крики, насмехались над солдатами.
Поднявшись на вершину холма, Мюррей увидел, что индейский лагерь уже снялся с места, оставив заслон от преследования – редкую цепь всадников.
Один из фургонов, в котором находились боеприпасы, опрокинулся в полумиле от ручья. Небольшая группа индейцев, рассеявшая ополченцев, бросилась к нему, захватила патроны и умчалась прочь.