– Я не знаю, – согласился Мак-Кейб. – Надо быть по крайней мере проклятым метисом, чтобы понимать шайенов, но я все-таки догадался, в чем дело.
Но ни Мак-Кейб, ни другие охотники, стоявшие в этом кольце смерти, не знали, откуда пришли шайены, почему они пришли и куда направляются, и лишь смутно представляли себе, что дело, видимо, идет о справедливости и несправедливости, о том, что какие-то мощные силы гонят, окружают и преследуют, как диких зверей, целый народ, нацию, часть человечества – народ, основные права которого служат причиной его гибели, и только гибели.
И вот в кругу разгневанных, жаждущих отмщения людей стоят шестеро грязных, жалких охотников за бизонами.
Но понемногу шайены стали отворачиваться один за другим, на их лицах отразилось раздумье о своей собственной неизбежной судьбе. Маленький Волк замолчал; он стоял, опустив глаза и словно растратив свою неодолимую силу. И он медленно сказал охотникам по-шайенски:
– Уходите отсюда.
Воины расступились, и шестеро охотников бросились бежать, думая, что это только начало пыток. Они мчались, точно безумные. Сердца их бурно колотились, дыхание прерывалось. Когда силы оставили их, они пошли шагом, а затем побежали опять. И вот они были одни и на свободе.
Обо всем этом они рассказали в форте Додж.
Была и другая версия, которую генерал Шерман сообщил репортерам, собравшимся в подвальном помещении его дома в Вашингтоне. Генералу было пятьдесят восемь лет. Это был человек воинственный, решительный, прямо какая-то ходячая легенда. Когда на пресс-конференциях он начинал волноваться, то вскакивал и, тяжело ступая, бегал по комнате, точно лохматый лев. Репортеры, посмеиваясь, но не без некоторого почтения, называли это «маршем через Джорджию».
И вот, когда репортеры окружили его, засыпая вопросами о войне в Канзасе, он сказал:
– Джентльмены, такого рода разговорами вы приносите больше вреда, чем пользы.