– Они во многих отношениях просто дети, – повторил агент Майлс.
– Но все-таки тут не одна жара, – мягко настаивал Джексон. – Ведь, в конце концов, они знают, что лето не продолжается вечно.
– Они упрямы. Некоторым индейцам еще можно что-то доказать, но шайены – народ упорный, высокомерный. Прикажите им сделать так-то, и они сделают наоборот. Прикажите им жить на юге, где правительство заботится о них, и они ответят: нет, мы хотим жить на севере.
– Но ведь они всегда жили на севере, верно?
– Да, но на севере жили и другие племена, а теперь они же переселились на Территорию.
– Послушайте, мистер Майлс, – сказал Джексон. – Я пытаюсь разобраться до конца в этом деле не для того, чтобы несправедливо обвинить вас, а чтобы разъяснить читателям моей газеты, почему одно из национальных меньшинств нашей республики не имеет права жить на земле, на которой оно прожило сотни лет. Разве вы не видите, что эта проблема глубже, нежели вопрос вашей или моей ответственности или ответственности этого агентства? Мы – нация, состоящая из сотен меньшинств. А все люди созданы политически равными, так что не будем обходить самую суть вопроса. В данный момент все вооруженные силы США, находящиеся в прериях, заняты одним делом – уничтожением индейского племени, единственное преступление которого заключается в том, что оно желает мирно жить в своей собственной стране.
– Не лучше ли, если вы поговорите об этом с индейским ведомством? – с тревогой сказал Майлс. – Я ведь только агент, и не мое дело решать, правильно или нет было переселять индейские племена на Территорию.
– Но я хочу знать, почему они ушли отсюда, почему они рискнули на этот безумный, невозможный побег в Вайоминг. Если все, что вы говорите, правда, если вы кормили их и руководили ими…
– Они дикари, – тупо повторил агент Майлс.
– Тогда я должен попросить вас показать мне ваши бухгалтерские книги, – холодно произнес Джексон, решив, что если нужно будет припугнуть Майлса, он это сделает. – Раз вы не желаете отвечать на самые простые вопросы…