Репортер не отвечал. Он сидел сгорбившись, разглядывая полосы красной пыли, уже въевшейся в кожу его башмаков.
Майлс встал, подошел к столу и взял одну из бухгалтерских книг.
– Здесь указано, чего мы недополучили, – сказал он, – мяса – семьсот тысяч фунтов, кофе – тридцать пять тысяч фунтов, сахару – семьдесят тысяч фунтов, бекона – тридцать тысяч фунтов, муки – триста сорок тысяч фунтов…
– Недополучили?
– Именно недополучили, – беспомощно подтвердил Майлс. – Если вы напечатаете все это в вашей газете, меня уволят, а продовольственное положение лучше не станет.
– И все-таки люди-то ведь умирали от голода, – холодно сказал репортер.
– Некоторые умирали от голода, другие – от малярии, третьи отправились на охоту за бизонами туда, где бизонов давно нет. Но что я могу поделать? Мне приходится решать, кому есть, кому не есть. Я делал все, что мог. Я должен был оказывать предпочтение крещеным индейцам, хотя и они полудикари, перед язычниками, которые причиняли только неприятности и беспокойство.
– Вероятно, вы были вынуждены это делать?
– Не судите нас слишком жестоко, – сказал Майлс, когда репортер поднялся.
Тот кивнул и вышел, не оглянувшись на стариков.