ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Октябрь – ноябрь 1878 года
ПОБЕДИТЕЛЯ И ПОБЕЖДЕННЫЕ
Генерал Крук ни на минуту не терял след индейцев, как его потеряли Мюррей, Фитцжеральд, Траск, Мастерсон. Ведь Крук сидел над картой, а на карте сотня миль равняется одному дюйму, и даже десять дюймов могли быть охвачены все сближающимися кольцами, по которым двигалось его двенадцатитысячное войско. Крук напоминал человека, который сидит у себя во дворе и наблюдает за муравьем, делающим отчаянные усилия, чтобы спастись. Но муравей не может спастись, хотя он и живет в своем собственном мире, ничего не ведая о человеке.
– Войска из Сидни, Норт-Платта и Кирни шли на сближение, выполняя операцию, известную под названием «клещей». Три длинные руки, протянувшиеся к югу, медленно, но крепко охватывали шайенов. А навстречу, с юга на север, со своими двумя кавалерийскими эскадронами нажимал Мюррей.
Единственный выход был на север, и генерал Крук приступил к его замыканию. Ширина этого выхода – от Норт-Платта до Сидни, вдоль реки Платт – равнялась ста пятидесяти милям, и Крук решил закрыть его так плотно, чтобы даже мышь не могла проскользнуть через него.
Тихоокеанская железнодорожная линия между этими двумя городами шла параллельно течению реки, и Крук направил туда два воинских поезда: один из Сидни на восток, другой из Норт-Платта на запад. В обоих поездах были гаубицы. Выпуская клубы дыма, точно разъяренные драконы, поезда день и ночь курсировали взад и вперед.
В добавление к поездам Крук поставил два кавалерийских эскадрона в Огаллале – географическом центре выхода. Эти эскадроны поддерживали непрерывную связь по телеграфу с Сидни и Норт-Платтом и по меньшей мере с десятком железнодорожных станций, расположенных на линии. Эскадроны могли быть немедленно переброшены в любой пункт, в котором появились бы шайены.
На северной стороне железнодорожной линии, где полоса земли, охваченная рукавами реки Платт, образует восточный выступ, пехотные части были расположены цепью, находившейся в полной боевой готовности. Днем пешие патрули просматривали во все стороны пространство почти в сто миль. Ночами их костры горели на горах и в долинах, в прериях и на песчаных холмах, точно древние сигнальные огни, предупреждавшие о появлении врага. Жители Огаллалы и Сидни присоединились к войскам, чтобы увеличить число патрулей и поддерживать костры, и намеревались участвовать в решающей битве.
С юга вести о приближении шайенов бежали по сверкающей паутине телеграфных проводов. Люди с зелеными козырьками для защиты глаз получали сообщения и от странствующего в поисках работы батрака, и от мексиканского пастуха, и от ковбоя, и от фермера, выглядывавшего из окна, защищенного ставнями. И при желтом свете керосиновых ламп пальцы людей с зелеными козырьками нервно выстукивали новости о битве на Смоки-Хилл; об индейском лагере на южном рукаве Рипаблик-Ривер; о требухе, оставшейся на месте, где шайены свежевали угнанный скот; о двенадцати лошадях, уведенных из ранчо; о широком следе, оставленном на мягком грунте речного русла; о столбах дыма, высок поднявшихся в небо; о топоте копыт звездной ночью прериях.