Глядя в молчании, как кроваво-красное солнце опускается за покрытые скудной травой холмы, люди испытывали странную тревогу. Местность была безлюдная, угрюмая – не пустыня и не прерия, – без всяких признаков жизни, даже птицы не летали, даже не трещали кузнечики. Более всего она походила на дикий, заброшенный морской берег с бесконечными песчаными дюнами.
Ночью ветер вздымал пески, и они текли, точно воды, и даже утром все еще продолжали крутиться небольшими водоворотами. Люди кашляли, отплевывались и пытались вытряхнуть песок из сапог и одежды, но он был повсюду – в пище, в каждой маленькой трещинке, в складках кожи. Лошади тоже беспокоились; их то и дело пришпоривали, заставляя силой идти по почти засыпанному следу.
– Не считаете ли вы, сэр, что надо бы позаботиться о воде? – обратился к майору лейтенант Брейди. – У нас ее осталось очень мало.
– Так же как и у них, – коротко ответил майор, кивком указывая на след.
К полудню след исчез, занесенный песками.
До конца дня они шли в направлении, взятом индейцами. Когда они молча разбили лагерь, офицеры обошли всех и отобрали фляги. Драгоценной воды оставалось совсем мало. Каждому было выдано по одной кружке. Остальные фляги были сложены в кучу; охрана их была поручена сержантам Рейну и Морисею.
Когда утром заиграл горн, солдаты увидели, что солнце встает в какой-то тусклой дымке. Песок и туман смешались, образовав низко нависшую над землей пелену. Люди угрюмо получали свою порцию воды, поглядывая, как их пустые фляги гремящими связками нагружают на вьючных лошадей. Майор Торнбург подошел к капитану Алекстону; остальные офицеры, собравшись небольшими группами, следили за своими начальниками, склонившимися над картой. Алекстон немного знал эту песчаную область. Всего месяц назад он находился на севере, в форте Робинсон. Торнбург спросил его:
– Вы знаете, капитан, где мы находимся?
– Двигаясь в этом направлении, мы должны были бы добраться до Северного Притока, – ответил Алекстон.
– По карте выходит, что так. Это к западу от нас?