Спотыкаясь, брели покрытые корой грязи кавалеристы, и им казалось, что они видят какой-то страшный сон. Их поиски не приводили ни к чему: за каждой дюной вставали новые дюны, за каждым холмом – пески и пески. Когда они нашли наконец водоем – просто лужу с горькой белесой жидкостью, то они пили, пили и не могли оторваться. Ночью пало восемь лошадей.
А индейцев все не было.
На следующий день Торнбург отказался от дальнейших поисков в этом направлении и повернул на юг. Теперь песок бил им в спину, а не в лицо, но ветер стал ледяным. Ночью, без огня, люди мучительно страдали, и многие из них заболели. Пало еще несколько лошадей, а оставшиеся едва шли, волоча израненные ноги.
Все мысли людей можно было выразить несколькими словами, которые Алекстон хриплым голосом бросил майору Торнбургу:
– Если только мы наткнемся на этих индейцев – ну, уж тогда побереги их бог!..
Они делали привал и брели дальше, отдыхали и опять брели, руководствуясь компасом, таща живых лошадей и оставляя за собой трупы павших. Они съели все продовольствие, и некоторые солдаты что-то лепетали, как бы впав в детство. Трое солдат умерло, прежде чем они добрались до Северного Притока; там были вода, трава, и на горизонте даже виднелся дом, из трубы которого поднималась струйка дыма.
Мюррей двигался вперед по следу и все глубже и глубже проникал в великие, выметенные ветрами, бесплодные равнины Дакоты, неизменно получая сообщения о том, что индейцы впереди.
Но после того как след раздвоился, половина индейского племени, свернувшая в песчаную холмистую область, исчезла бесследно, точно ее никогда и не существовало. Доказательств, что шайены разделились на две группы, было немало. Канадский француз, охотник за пушниной, направлявшийся в Черные Холмы для установки капканов, сообщил, что он видел шайенов – мужчин, женщин и детей, – изнуренных долгим путешествием, но их было не триста, а не более ста пятидесяти человек.
Два следопыта из племени сиу, прикрепленных к форту Мид, также сообщили о том, что видели шайенов, и указывали это же число.
Но о тех, кто ушел за песчаные холмы, не было никаких слухов, не осталось ни знака, ни следа. Дюны приняли их в свои просторы, скрыли в своих суровых недрах, поглотили без остатка.