– Чтобы спустить курок, не надо быть сильным. Я не хочу терять людей в таком деле.
– Вы думаете, они поймут, что дальнейшая борьба бессмысленна?
– Я думаю, они способны теперь на любое, – сказал Джонсон. – Ведь люди уже дошли до такого предела!
Он пожал плечами и направился обратно к отряду. Он пошел по рядам, спрашивая, не знает ли кто-нибудь шайенский язык. Некоторые солдаты знали два-три слова на языке сиу, и только один, уроженец Омахи, заявил, что немножко говорит по-шайенски, правда очень немного, всего несколько слов. В Омахе был один метис, считавший себя знатоком пяти индейских языков, и он готов был обучать любого за стакан виски, но особого толку от этих уроков не было. Однако, заявил солдат Джонсону, он попытается. И они вместе отправились к индейцам.
– Сдавайтесь! – потребовал Джонсон.
Но солдат не был уверен, сможет ли он правильно перевести это слово. Он сумел бы, пожалуй, сказать «станьте рабами» или «пленными», но перевести точно слово «сдавайтесь» он не может. Ему помнится, что по-шайенски это слово имеет один смысл, когда дело идет о сдаче белого человека, и другой – когда говорится о сдаче индейцев. И вообще для одного предмета слов очень много, в зависимости от оттенка.
– Чудной язык, – заявил солдат.
Он знавал одного работавшего у ковбоев повара-китайца, утверждавшего, будто он говорит на языке сиу. Но Джонсон нетерпеливо пожал плечами.
– Иди попытайся, – сказал он.
Солдат неохотно вышел вперед и крикнул что-то индейцам. Он повторил слово шепотом, затем выкрикнул его опять. Ветер унес слово, архаическое, нелепое и бессмысленное в устах белого. Солдат старался держаться подальше от индейцев.