Лейтенант Аллен просил Уэсселса сделать что-нибудь для детей.
– Дети уже умирали от голода, когда мы доставили их сюда, – сказал он. – Я не спорю относительно ваших методов, капитан. Командуете здесь вы, и ваше дело – выносить решения.
– Я готов накормить их всех, – сказал Уэсселс. – Это зависит только от них.
– Что может зависеть от детей?
– Индейцы… – начал Уэсселс.
– Боже мой, сэр, но индейцы ведь тоже люди! Вы не можете уморить голодом малышей и оправдываться тем, что это всего-навсего индейцы!
– Я прошу вас, лейтенант, не соваться в чужие дела! – оборвал его Уэсселс.
Но мысль, уже зародившись, не переставала тревожить Уэсселса, и он сказал Роуленду, что дети могут беспрепятственно покинуть барак.
– Скажи им, чтобы они прислали детей. Мы будем кормить и заботиться о них.
Но Роуленд выскочил из барака бледный и, качая головой, заявил, что там настоящий ад.