Шурц сам был журналистом; он прочитывал ежедневно множество газет и имел собственное мнение насчет того, чем должна быть пресса. Иногда ему просто жутко становилось при мысли о влиянии газет в Америке и о том, какой силой они могли бы быть. И вместе с тем он видел, что эта сила продажна, развращена, поставлена на службу тирании, обману, ненависти и предрассудкам.
– Вы можете дать мне кое-что интересное, – сказал Джексон, входя к нему в кабинет.
– Вы так думаете? – улыбнулся Шурц.
– Я знаю, вы не любите разговоров об индейцах, «вступивших на тропу войны», но мой редактор говорит, что в Канзасе назревает война.
– Тогда отправляйтесь в военное министерство, – пожал плечами министр, довольный своей шуточкой.
– Я был там, – ответил Джексон. – По их мнению, в прериях царят мир да пьяные индейцы.
– Так и нужно отвечать.
– Но ведь из этого заметки не состряпаешь. Я получил достоверные сведения о том, что в Канзасе идут бои между войсками и индейцами.
– Чепуха!
– Шайены… – сказал репортер.