Жизнь шла тут и днем и ночью, круглые сутки. Додж был узловым пунктом: Из Техаса сюда пригоняли тысячи голов скота, следовавшего с юга по Чисхольмскому тракту, затем его переправляли на восток по железной дороге, идущей в Санта-Фе.
Сюда же приезжали охотники за бизонами и притаскивали с собой зловонные шкуры убитых животных. А контрабандисты устроили себе в Додже штаб-квартиру и отсюда доставляли индейцам оружие и подслащенный спирт.
Туристы считали, что Додж-Сити – это уже Запад. А английские лорды и русские великие князья непременно желали повидать Додж-Сити, чтобы осталась память об Америке. И если здесь не было мужчин и женщин, которые работали бы, строили, воспитывали детей, пытаясь создать будущее там, где не существовало прошлого, то туристы все же видели здесь достаточно, чтобы потом вспоминать Америку. Во всяком случае, они слышали трескотню ружейных выстрелов и могли наблюдать, как похоронные процессии тянутся к Бут Хиллу.
За милю от города Рыжий уже почувствовал его запах. Густое и резкое зловоние стлалось по земле, заглушая аромат прерий. Зловоние было такое жирное и плотное, что, казалось, его можно было резать ножом. Это была смешанная вонь прокисшего пива, скверного виски и гниющего мяса на тысячах бизоньих шкур, лежавших кучами в двадцать-тридцать футов высотой вдоль железнодорожной линии. От этой вони Венест закашлялся, а Сеттона стошнило.
– Черт! – сказал Сеттон. – Мне необходимо выпить.
Невзирая на то, что был только полдень, Фронт-стрит кишела народом и салуны были переполнены. Всадники, поднимая пыль, въезжали в город и выезжали из него, пробираясь между фургонами вдоль железнодорожного полотна с непрерывно идущими друг за другом поездами; у коновязей, как горошины в стручке, теснились лошади.
Венест пустил коня шагом и с изумлением озирался. Он уже забыл те долгие пыльные мили, которые проскакал по прерии; он помнил только невыносимо унылую жизнь в форте Рено и чувствовал вокруг себя сейчас иной мир, который пугал его и принижал. И он рад был, что на нем мундир, который все-таки служил ему защитой.
Венест расстался с Макгретом и Сеттоном у третьего салуна, расстался с чувством облегчения. Хотя он немало слышал о Додж-Сити, но это обилие салунов превосходило все, что он мог себе представить. И, увидев, что Макгрет и Сеттон привязывают лошадей перед салуном «Аламо», Венест опять почувствовал радостное возбуждение. Он был доволен, что отделался от них.
– До скорой встречи, солдат! – крикнули бродяги.
Венесту очень хотелось остаться в городе хотя бы на короткое время. Когда солдаты из Додж-Сити выступят в погоню за шайенами, все будет уже кончено, да и не отыскать им в прериях индейцев или Мюррея. Но это мало интересовало Венеста. У него одно дело – доставить донесение по адресу. Однако торопиться нет никакой необходимости.