Яркая окраска змѣй изъ рода Elaps есть очевидно "предупреждающая" окраска, указывающая хищнымъ, нападающимъ на змѣй птицамъ и млекопитающимъ, чтобы они не трогали ядовитую змѣю; понятна выгода, которую доставитъ сходство въ окраскѣ змѣямъ неядовитымъ. Этотъ фактъ бросаетъ свѣтъ на возбуждавшій много споровъ вопросъ о значеніи гремучки у гремучей змѣи (Crotalus horridus). Гремучая змѣя мало подвижна и, несмотря на свой страшный ядъ, труслива. Если ее слегка ударить палкой по головѣ, она свернется и лежитъ смирно, приподнявши кверху хвостъ и треща покрывающими его кольцами. Ее можно тогда безъ труда взять. Этотъ трескъ имѣетъ, вѣроятно, значеніе предупрежденія для различныхъ змѣеядныхъ животныхъ. Яркая окраска была-бы вредна для самой змѣи, такъ какъ затрудняла-бы ей ловлю добычи въ тѣхъ открытыхъ и пустынныхъ мѣстностяхъ, гдѣ она обыкновенно держится.
Явленія яркой предупреждающей окраски при ближайшемъ, изслѣдованіи окажутся, вѣроятно, еще болѣе распространенными въ природѣ, чѣмъ это извѣстно теперь; очень можетъ быть, напр., что къ этой категоріи должны быть отнесены яркіе цвѣта многихъ морскихъ животныхъ. Но остается еще большая группа фактовъ, къ которымъ это объясненіе не можетъ быть приложимо. Сюда относятся всѣ тѣ многочисленные случаи, особенно у высшихъ животныхъ, когда оба пола одного и того же вида разнятся другъ отъ друга, причемъ одинъ изъ нихъ, обыкновенно самецъ, отличается болѣе яркими цвѣтами и различными украшеніями.
Половыя различія въ окраскѣ, сопровождаемыя часто еще спеціальными половыми украшеніями, наблюдаются особенно въ двухъ высоко развитыхъ и спеціализированныхъ классахъ животныхъ: у птицъ и у насѣкомыхъ. Какъ извѣстно, Дарвинъ приписывалъ разницу въ внѣшнихъ признакахъ между самцами и самками, или такъ называемые вторичные половые признаки, дѣйствію особаго половаго подбора, результатамъ состязанія между самцами изъ за обладанія самками. Этимъ онъ объяснялъ и яркую окраску, отличающую часто самцовъ отъ скромно окрашенныхъ самокъ того же вида. Но Уоллесъ расходится съ нимъ въ мнѣніяхъ по этому вопросу. Признавая вообще существованіе и дѣятельность того принципа, который Дарвинъ назвалъ половымъ подборомъ, Уоллэсъ не думаетъ, чтобы онъ игралъ прямую роль въ выработкѣ окраски у животныхъ. Дѣйствительно, у многихъ животныхъ мы замѣчаемъ ожесточенную борьбу изъ за самокъ, и эта борьба могла вырабатывать храбрость и драчливость самцовъ и различныя орудія нападенія и защиты: рога оленя, клыки кабана, шпоры пѣтуха, грива льва, щитъ изъ густыхъ перьевъ въ брачномъ опереніи турухтана -- вотъ признаки, вырабатываемые половымъ подборомъ. Самый храбрый и наилучше вооруженный самецъ въ этомъ турнирѣ отбивалъ у своего соперника самку. Но чтобы объяснить этимъ путемъ происхожденіе яркой окраски и различныхъ украшеній самца, нужно допустить, что самка имѣетъ наклонность выбирать между самцами и оказывать предпочтеніе самымъ красивымъ. Дарвинъ и принималъ это допущеніе, какъ совершенно необходимое для его теоріи. Но Уоллэсъ считаетъ его далеко не доказаннымъ, особенно для насѣкомыхъ. Если половая жизнь животныхъ и играетъ роль въ выработкѣ яркой окраски, то явленіе это уже вторичное, косвенный результатъ половаго состязанія, а не прямой продуктъ. Нѣкоторыя замѣчанія его по этому поводу весьма любопытны. Существуетъ именно нѣкоторая зависимость между анатомическимъ строеніемъ тѣла, между распредѣленіемъ мускуловъ и нервовъ и явленіями окраски. Полосы и пятна на поверхности тѣла слѣдуютъ напр. расположенію мускуловъ и частей скелета (у многихъ копытныхъ темная полоса вдоль позвоночнаго столба; у зебры боковыя полосы между ребрами и т. д.); наблюдается зависимость между расположеніемъ пятенъ и нерваціей; развѣтвленія нервовъ какъ-бы проектируются на поверхности тѣла. Интересны патологическіе случаи, указывающіе на эту зависимость; такъ напр., при лишаѣ (frontal herpes), пятна, появляющіяся на лицѣ человѣка, строго слѣдуютъ развѣтвленіямъ глазничной вѣтви пятой пары головныхъ нервовъ. Въ этой зависимости можно видѣть первичную причину появленія узоровъ на тѣлѣ; цвѣта появляются на площадяхъ особеннаго развитія мускулатуры и нервовъ. Затѣмъ существуетъ связь между появленіемъ яркихъ пигментовъ и развитіемъ извѣстныхъ тканей, именно чрезмѣрное развитіе всякихъ кутикулярныхъ придатковъ, а они именно и составляютъ покровъ тѣла -- перьевъ, чешуи, волосъ и т. д., сопровождается образованіемъ въ нихъ пигмента. Сильное развитіе этихъ придатковъ можетъ являться какъ-бы результатомъ особенной энергіи организма, избытка его жизненныхъ силъ; образованіе временнаго брачнаго костюма совпадаетъ съ временнымъ накопленіемъ жизненной энергіи; оно будетъ, конечно, преобладать у самцовъ, одерживающихъ верхъ въ борьбѣ изъ за самокъ, а вмѣстѣ съ этимъ появятся и яркіе пигменты. Но это будетъ лишь косвенный результатъ половаго подбора, результатъ преуспѣванія самыхъ сильныхъ самцовъ, а отнюдь не выбора самокъ. Разница же въ окраскѣ между обоими полами будетъ достигаться тѣмъ, что самки болѣе самцовъ нуждаются въ охранительной окраскѣ, и слѣдовательно яркіе пигменты самокъ будутъ уничтожаться естественнымъ подборомъ.
Вотъ какъ смотритъ на значеніе и происхожденіе окраски у животныхъ современный дарвинизмъ; несомнѣнно, что эти основныя положенія не исчерпываютъ всего безконечнаго разнообразія жизненныхъ явленій; многое предстоитъ еще объяснить будущему; на многое прольетъ свѣтъ изученіе физіологіи окраски. Но и эти немногія біологическія обобщенія въ состояніи объяснить намъ широкія группы фактовъ и подчиняютъ общимъ законамъ жизни самыя, казалось бы, капризныя и случайныя ея проявленія.
"Сѣверный Вѣстникъ", No 11, 1890