Двадцать четыре года на свете жил да на все удивлялся. На двадцать пятом разъяснили дела люди подходящие. И было всего-то чуда, что рабочему человеку жилось больно худо. Вот его сказочками-то и баюкали, чтобы глаз, на чужие пакости не продрал.
Давным-давно в лесу непроглядном жил и думал обо всем человек. Кругом звери, как родня. Волки и те не обижали. Додумал свое людям в совет, из лесу вышел и в первый же денек в кутузке клопов кормил.
Кто стишочки писал,
Видно, горе не знавал,
Как бы часто колотили,
Не писал бы тили-тили.
Стали мы его книжки пересматривать. Ну просто ни одной стоящей, всё стишки.
Книги нашли у него стоящие, про землю, как пахать и сеять. Были и про пушки. Стишков же, всяких там пустяков, не держал.
Соберутся стишочки читать, про любовь и всякие разности. Настоящие же люди мармеладничать не станут.
Та-та-та да ти-ти-ти -- очень складно. Слова непонятные, а дух мягчит. Вроде как мамины заговорки.