Требую я теперь простых слов. Чтобы за словом навыверт клятой какой правды не подсунули. У нас правда своя, имя же ей простое -- воля.
Какими хочешь словами говори, только бы толк добрать. Я мало обучен, почти грамоты не знаю, а хоть какими словами про толк скажи -- сразу раскушу.
Стал его спрашивать, стоит ли, мол, за это дело воевать и что за дело такое? Ничего не понять,-- будет то, что все решат. А что решать, если все от нас решено. Взял я свою винтовочку да за околицу -- своих дожидать.
С чужими странами можно мириться. Чужое войско после мира уйдет, радо, что до дому доберется. Ушли -- и нет их. А как ты с нашим врагом мир заключишь, если враг в каждой губернии особый, в каждой почти деревне засел. Тут до конца довоевывать, до полного истребления.
Я здесь вот как различаю: один дома делов натворил -- да и сюда, для безнаказанности. Эти больше в бандитах ходят. Другие же, перемученные той войной, каждая косточка, может, отдыха просит, всему цену знают. А идут на эту войну безо всякой корысти, для людей.
Хотя клянися-крестися, что не так, а знаю я -- правда наша.
За самого себя такой войны не своюешь, надоест, отвалишься, уж очень тяжка. А тут знаешь, что людям легче.
Ты не канючь, не жалоби нас. Сами знаем, каково эту войну довоевывать. А твердо видим, что надобно,-- потом людям легче будет.
Как вспомню я свое военное ранение, так и зверею. Нежили меня в лазарете, а я добра не помню. А теперь вот бездомовыми псами бродим да как-то спокойней мучимся,-- людям легче будет.
Та война проклята от века, без пользы всякой для людей, за дурницу. Это вот грех. А нашу войну знаешь, что за людей терпишь, людям легче станет.