Взял у меня кровинку на стеклышко и под трубку -- микроскоп. Покрутил, мне смотреть велел. Что же вижу? В кровинке как бы круглые букашечки бегают, пока кровинка живая. Только станет кровинка умирать, а букашки все тише и тише хлопочут, а потом встали. Смерть.
Нам всё внове, их ничем не удивишь, всё знают. Нам веселей, сколько удивительного.
У меня домой отправлена одна вещь, ну и вещь! Книга! Про все наши дела, чего нам хотеть, чего от врагов дожидаться. Дал один товарищ. Я теперь грамоте учусь, на ту книгу зубы точу.
Кончить эту войну -- и за дело. Мы раненые, истоптанные, силы же у нас теперь закаленные, пробованные. Работы непочатый край, на всякий вкус,-- образованья же никакого. Первое дело -- учиться.
Меж пленных один пожилой, видать, не купец, хоть и с бородой. На нем очки, побитые стеклышки. "Я,-- говорит,-- университетский профессор". Я профессора сам и в штаб отвел, чтоб ребята с ним чего не набаловали. Я его поберег, еще пригодится.
Когда война кончится, пойду в университет. Не буду хуже других. Я грамотный, хорошо ко всему пригляделся, чего не знаю, подучу.
Так и пустят тебя в университет, без всякого образования! Эдак и науку перепортить можно, если в нее всякая немота попрет.
Сперва нас попроще поучат, потом как строже. И будем мы не хуже их всё знать. А работать -- так и получше, навык есть.
А, б, в, г -- это я выучил, а как складывать, не пойму. Тут стрельба, тут университет в карман -- и на конь.
Я на ходу читать выучился. Писать же научусь, когда где-нибудь хоть на неделю задержимся. А когда это будет, никак не сообразишь, кругом зверь рыщет.