Я как теля, почти и не видел ничего, кроме смертей разных и военных дел.
А я так думаю: такое, как мы видели, в прежнее время никто за сто лет не увидел бы.
Конечно, брат, конечно, избяного ничегошеньки наша война не оставит. Ни домового, ни лешего, ни бабьей нечисти, русалок. Насквозь эта война всё нам показала, все тайности. Не хуже университета.
Я так располагаю, что, может, и не всё, что теперь мечтается-бажается, для наших народов сбудется, а таки станут меня, такого, каков я сейчас, по ярмаркам возить, в балаганах людям показывать. Вот же всем вам видимо, воюю всей силой, геройствую не за свою хату, а за людей своего рода, голых и обиженных. Воюю справедливую войну. Сам же никакого понятия не имею! Ни как говорить с нерусскими, ни как там смерть является, ни как Земля держится, ни отчего тучи на небе и что там под землей. Да и насчет чертей-дьяволов во мне тоже сомнение. Если скоро дела наши повернутся по-новому, не минуть мне идти напоказ, вроде дикого.
XXII. МАТРОСЫ
Что говорить, матросы очень нравятся -- смелостью, крепостью и что к врагу жалостью не балуются.
Хилый я был, на море выправился. Кругом вода, не раскинешься. Вот и стали мы всё понимать, от кого зло, куда думкою идти.
Я на берегу болел, на море же никогда. Одно было непереносно -- страх такой, вроде как бы у каждого начальства на тебя камень в рукаве и каждую минуточку.
У матроса какая сноровка? На море позамедлишься -- от начальства кулаки да от рыбки зубы. Выбирай
Матросы чем хороши -- отчаянные. Под ними домок шаткий, туды да сюды,-- на таком домку до своего кубла не прилипнешь, вот они вольно и думают