Я, как в лесу пожил, особенно понял: богатое дело -- лес. Беречь его надо. Велика ли наша куча была, четырнадцать парней, а на каждого можно по леску сгоревшему начесть. Кончим войну, учиться лесу надо.
То бы крышу покрыл, да нечем; то бы заборчик прислонил, да не к чему; то бы избу срубил, да не из чего. Все нечем, да не к чему, да не из чего, а строить очень хочется.
Бывало, на хорошее взгляну: хорошо, да чужое, хоть пропадом пропадай. Теперь же, если вижу разоренье, думаю: вот бы остановка нам, да поправить бы, да, может, это самое на мою долю придется.
Всего хуже мосты рвать. До того жаль, до того не по-хозяйски! Взорвать -- минутка, а почини-ка, ну-тка. И мост не чужой, наш же, свойский.
Мостов мне особенно жалко, мосты не всякое дело строить -- их уметь нужно, и всю жизнь они нам легчат. Даже во сне видится, что мост строю.
Мостов, мостов настроено! Через каждую колдобину за границей мост. А у нас речка в ладонь, проезду же нет. Кони хлюпнут, люди чахнут от зряшнего труда. А тут своя бы власть да денег всласть,-- инженеров заставим, в каждом углу Петроград.
Мне самое теперь тяжкое -- на разор глядеть. Сам стекла бьешь, сам дребезги считаешь. Купило-то притупило, да и где купишь. Свое ведь, жалко.
Смерть их не взяла! Мост-то какой был -- высокий, широкий, крытый, с версту длиной, на цепях весь, до скончанья века стоят ему. И в небо дымом. Ей-богу заплакал бы...
Инженеров мы за границу не выпустим,-- они мосты строят.
Вот смотрю я: из всех устройств, кого ни спроси, с кем ни заговори, все мосты особенно жалеют. А дома, бывало, слегу [116] жалко через топь перекинуть, всё спор, всё силком. А кони да силы гинут.